Её привлекала эта часть библиотеки — укромное место, где пыльные тома, издавна собиравшие истории о Рейвенвуде, могли содержать ключ к разгадке тайн леса. Она прошла между узкими стеллажами, под тусклым светом ламп, разглядывая названия на полках. Старые фолианты и дневники местных жителей, забытые или никогда не читанные, лежали здесь, словно ожидая, когда их откроют и раскроют давно утерянные знания.
Остановившись перед одной из полок, Эмили протянула руку и сняла несколько старинных книг, на корешках которых виднелись надписи, едва различимые под слоем пыли. Она разложила их на столе и принялась методично пролистывать страницы. Строки текста шли вперемешку со старинными иллюстрациями, изображавшими обряды, символы и сцены, связанные с местными легендами. В каждой книге был кусочек той тайны, которую она пыталась собрать.
Пальцы Эмили скользили по страницам, когда её внимание привлекла одна старая запись в дневнике, датированная началом XX века. Это были заметки местного историка, некогда собиравшего сведения о событиях, которые потрясли Рейвенвуд несколько столетий назад. Стиль письма был сухим и официальным, но то, что она прочитала, заставило её сердце сжаться от волнения. В дневнике говорилось о древнем проклятии, наложенном на группу людей, которые, как утверждали местные жители, могли превращаться в зверей, преимущественно волков. Это была та самая легенда, что упоминал её отец, и которая звучала в рассказах Томаса. Но теперь у неё появились конкретные факты.
Историк описывал, что в давние времена в лесу, окружающем Рейвенвуд, жила группа людей, которых обвиняли в колдовстве и кровавых обрядах. Эти люди, по легендам, заключили сделку с тёмными силами, чтобы обрести способность превращаться в животных и контролировать лес. Но за свою силу они заплатили дорогую цену: им было запрещено покидать пределы леса, а их души оказались навеки привязаны к земле, на которой они творили свои тёмные ритуалы. Так родилась легенда об оборотнях Рейвенвуда.
Эмили вспомнила слова Томаса: лес полон тайн, и исчезновения здесь не случайны. По слухам, люди пропадали без следа, как будто сам лес забирал их себе. В свете новых данных она начала понимать, что эти исчезновения могли быть связаны с существами, о которых шла речь в старинных легендах. Возможно, Калеб был одним из них — одним из тех, кого её отец называл «хранителями леса».
Эти записи объясняли многое: они стыковались с заметками отца Эмили, который пытался найти эти «хранителей» и разгадать их тайны. Его исследования были не просто плодом его воображения или одержимости. Он действительно что-то обнаружил — что-то опасное и реальное. Теперь Эмили осознавала, что её отцу было не под силу разгадать эту тайну, а возможно, это привело его к безумию.
Калеб, которого она встретила в лесу, не был случайным прохожим. Его метка на спине — тот самый символ, о котором говорил её отец в своём дневнике, — подтверждала это.
Вдруг дверь библиотеки открылась, и на пороге оказалась смотрительница здания.
— Доброе утро, — сказала Элеонора, удивлённо подняв брови. — Как вы сюда попали? Я ведь только что открыла двери.
Эмили подняла глаза от своих заметок и мягко улыбнулась.
— Доброе утро, Элеонора, — ответила она. — Я была здесь всю ночь. Надеюсь, это не слишком большая проблема. Нашла кое-что важное, и теперь не могу остановиться.
Элеонора окинула взглядом разложенные перед Эмили книги и дневники. Эти тома хранились в самой глубине библиотеки, и не каждый посетитель знал, где их искать. Интерес Эмили явно выходил за рамки обыденного.
— Вижу, вы серьёзно взялись за дело, — заметила Элеонора с улыбкой, немного смягчившись. — Что именно вас заинтересовало?
— Я нашла упоминания о древнем проклятии, — тихо сказала Эмили, посмотрев на библиотекаря с интересом. — И оно связано с оборотнями. Думаю, это может объяснить многое из того, что происходило в лесу. Но мне нужны дополнительные сведения, и я подумала, что вы можете помочь.
Элеонора, хоть и была удивлена услышанным, сумела сохранить спокойствие. Она давно знала о многих тайнах Рейвенвуда — больше, чем готова была признаться. Тема оборотней и проклятий вызывала в ней смесь любопытства и предосторожности.