- Яна.
Марина не успела ничего сказать, моя речь в защиту Василича упала на неё, как Ниагарский водопад: мощно и красиво. Пока говорил, Яна не отрывала от меня блестящих глаз; даже забыла про прикус, что стал челюстью раздора; губы её разошлись в яркой улыбке, показав кривой зуб.
А что? Удачно выступил! Марина Сергеевна сходила и убедила Василича не бросать тебя в омуте стоматологии! И девушка внимание обратила. Тоже плюс.
Следующий месяц Яна посещала кабинет Василича в мою смену. Когда слюнеотсосом касался её розовых губ и как бы невзначай, пальцами её бархатистых щёк, казалось, время замирало, а с ним и я.
- Что залип? Рот сполосни, — спасал Василич ситуацию.
Глаза Яны, казалось, искрили от света лампы, впускали в неизведанность, приковывали глубинами, опутывали безоблачностью. Когда лечение заканчивалось, я не спешил снять с неё фартук, чтобы задержать в кресле и ещё напоследок, вдохнуть аромат духов, как запах лета.
В один из дней Яна была последним пациентом. Я убрался в кабинете, а когда вышел, застал её в фойе. Она сидела на стуле и стучала по экрану мобильника.
Пластиковая дверь задержала меня у выхода.
- Хватит инстаграмить. Пойдём, провожу, до остановки, — предложил я.
Яна подняла голову, во взгляде бесился огонёк.
- Сейчас, второй Дэдпул идёт. Смотрел?
Ещё бы ты не смотрел! Уже раза три, но об этом, конечно, умолчишь.
- Давай сходим.
С того вечера закрутились, завертелись наши приключения-развлечения: коньки-лыжи, фильмы-концерты и приколы-шутки.
Каким-то чудесным образом, мои встречи с Мариной и Яной не пересекались.
Накануне дня Валентина у меня созрело решение прекратить отношения с Мариной. Однако разговор не состоялся — два дня её не было в клинике.
С самого утра, в святой для влюблённых день, красные сердечки, свежие цветы и мягкие игрушки заполнили магазины, киоски и мысли. Женщины раскрывали души в ожидании горячих слов, тёплых объятий и блестящих украшений; мужчины – бумажники для откровенных признаний.
Мои мысли были о Яне. Казалось, что каждый жест, взмах ресниц, вдох-выдох окружавших меня людей, касался нервов, отдавался внутри, будоражил тело.
Вечером, мой поэтично-нервный настрой не помешал мне перестрелять Яну в тире. Позже, за столиком в кафе, мы вдыхали сладкий запах капучино, и я напустил на себя вид доктора наук:
- Ты знала, что римляне называли этот праздник луперкалии?
- Ха, нет. Судя по названию, там было что-то лупер-пупер? – улыбнулась она.
- Нуу, почти, — зазвенел мой смех, — в пещере Луперкал приносили в жертву коз, а те, кто приносил – их звали луперки, — резали шкуры на куски, бегали и били ими встречных.
- Били шкурами? А зачем?
Что, не готов к такому вопросу? Чтобы поразить девушку, читай не только википедию. Выкручивайся, умник.
- Праздник плодородия… а, и очень женщины любили получать шлепки. За это их ждали лёгкие роды, и по двойне с тройней. Они даже раздевались для этого.
- А, ну ради плодородия, и я бы разделась, — засмеялась она, — жаль, пещеры нет, и холодно голышом бегать.
- У меня дома тепло, и есть плюшевый козёл.
На следующий день, после луперкалия с Яной в своей пещере, ты в кабинете её матери. Она не улыбается. Но ты поступил по-мужски, не стал юлить, выкручиваться, а честно рассказал, как у вас с Яной далеко зашло.
- Ты поверил, что интересен ей, – усмехнулась Марина, — Не задумывался, почему я приходила, когда у вас не было встреч? Любовь пришла – мозг под наркозом, да?
Любовь? Да, неет. Ты просто встретил девушку с похожими мыслями, и вы - на одной волне. Хоть и говорят, одинаковые мысли у дураков. Но ты не дурак, нет. Ты втюрился, дантист-луперк!
Кресло под ней скрипнуло, Марина подалась вперёд.
- Её парень бросил, и девочка захотела развеяться. А ты надумал себе… Ещё что-нибудь? А то, рабочее время, – посмотрела на часы Марина.
А что ещё? Что? Да, ничего! Ни-че-го. Только болит, словно вырвали зуб без наркоза.