- Прикольная, у вас семейка, Марина Сергеевна, — запрыгнула злая усмешка мне на лицо, — но, пожалуй, я и дальше её поразвлеку.
Марина сжала губы, глаза пальнули голубым холодом, а пальцы так стиснули шариковую ручку, что та скрипнула.
- Не хочешь общаться со мной. Пусть так. Но и про Яну, забудь. Иначе, у Василича будет другой ассистент… А ещё такая слава о тебе пойдёт, что во всём городе, никто, даже бесплатно, не позволит в рот лезть.
Казалось, меня вдавливали как пломбу, ровняли с эмалью. Грубости из фольклора вертелись на языке, но я сдержался.
Что за ерунда с этой жизнью? Стало хорошо — тут же нехорошо!
Три дня я не появлялся клинике — универ и домой. Лекции и семинары оставляли следы в тетради, но не в голове.
Ты потратил годы на обучение и остался без работы. Молодец! Да будут другие Яны. Каким же надо быть козерогом, чтобы думать иначе?
Но без неё я ощущал себя подобно пустому зубу – одни стенки. Он есть, но кусать нельзя – сломается.
Поздним вечером диван схватил в мягкие унылые объятия, за окном шумела вьюга, в телеке у Дедпула росла новая рука, а у меня желание позвонить.
С замиранием в груди набрал номер.
- Привет. Думала, ты как злой луперк, отхлестал и забыл, — встретил радостный голос.
- Привет. Да… занят был, — нашлась типовая отмазка, — Что делаешь?
- Вот, включила «Влюбись в меня, если осмелишься». Смотрел?
- Нет, но хотел бы… Может, заберу тебя на такси? У меня глянем.
Марина Сергеевна оказалась права насчёт дочери — она развлекалась. Однако мой талисман не подвёл, и мы вместе полтора года.
Несколько месяцев жили, как луперки на день плодородия — весело, шумно и на стипендии. Мне удалось помириться с тёщей, но мы с Василичем открыли частный кабинет и работаем на себя.
Иногда, когда поглаживаю Янин живот, в котором двойня, и, встречаю взгляд истрёпанного, уже посеревшего, козлика, мне приходит мысль, что не так уж и наивны были женщины тысячи лет назад, раз верили в шлепки луперков.
В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии CC0
Конец