Он был другим, не похожим ни на одного другого Альха. В его венах текла кровь другого сорта, делавшая его темпераментным, жгучим, властным и непокорным. Женщины сразу это чувствовали. Он притягивал их внимание не только внутренними отличиями, но и внешними — его оттенок кожи был темнее, чем у чистокровных Альхов, что сразу бросалось в глаза, когда он находился среди других Войнов. Его глаза, которые в моменты недовольства начинали искрить языками пламени, испепеляли налетевших мотыльков, которых соблазнял его гипнотический свет. Конечно, этими мотыльками становились женщины, которые в какой-то момент были приближены к нему.
Ран метался из одного конца комнаты в другой, опустошая бутылку крепкой настойки, постоянно прокручивая в голове недавний разговор с отцом. Эти зверские убийства, которые остались безнаказанными, не давали ему покоя. Он знал, что этой ночью не сможет заснуть. Напиток медленно затуманивал разум и размягчал тело, но он был слишком разъярён, чтобы расслабиться. Ему была нужна женщина.
Как только он зашёл в лагерь, ему сразу попалась на глаза черноволосая молоденькая наложница с изящными, округлыми бёдрами и пышной грудью, которая безудержно танцевала у костра, привлекая к себе внимание Войнов, уставившихся на неё как на сочную добычу, которую каждый из них хотел попробовать на вкус.
— Не думал, что увижу тебя сегодня здесь, — Ран обернулся и увидел Брута, который протягивал ему бутылку настойки. — Рад тебя видеть, брат.
— Кто она?
— Новенькая. Её привезли сегодня утром, не знаю откуда, но я знаю, что она чертовски хороша собой!
Ран взял настойку и торопливо направился в сторону костра, грубо схватил её за руку и повёл в один из шатров. Среди Войнов кто-то крикнул:
— Ран, ты там до смерти её не загоняй, уж больно хороша чертовка!
Под оглушительный смех изрядно выпивших Войнов он завёл её в шатёр и небрежно бросил на шкуры, которые были настелены на полу.
— Зачем так грубо, Войн!? Ты понежнее будь, я не твой враг и биться со мной не надо. Иди ко мне, я покажу тебе, что такое нежность.
Наложница не знала, кто Он, явно позволяя себе большего, чем ей дозволено. Она начала извиваться, подобно змее, на тёплых шкурах, медленно снимая откровенное платье с плеч, оголяя возбуждённые, вздымающиеся вверх груди, призывая его к себе. Но он так и стоял на месте, безэмоционально наблюдая за смелой наложницей.
— Подойди сюда, — низким, сдержанным голосом прохрипел Ран.
Она хитро улыбнулась, неторопливо встала, сдёргивая шёлковое бордовое платье, оголяя себя полностью, и подошла к нему вплотную, смотря ему прямо в глаза, бросая самой себе смертельный вызов своей глупой смелостью.
— Ты хочешь, чтобы я начала? Ты только скажи — и я всё сделаю.
Он грубо схватил её за волосы и резко прижал к своему лбу. Его глаза налились багровым оттенком, взгляд стал тяжёлым и томным. Казалось, весь мир затих на эти секунды вместе с её дыханием. Кожа на его теле стала теплее, вены разрослись паутиной по его груди и рукам, он зверел на её глазах, а она ничего не могла сделать. Этот взгляд касался её души, вводя в состояние гипноза. Она не догадывалась, в чьих руках была. Эти руки могли легко отнять её жизнь — и они же могли подарить ей неистовое наслаждение, которое не всем посчастливилось испытать. Пропустив пару вдохов и выдохов, она тихо, почти шёпотом простонала:
— Кто ты?..
На его лице появилась лёгкая насмешка. Он отодвинул назад руку, всё ещё сжимая её волосы, грубо повернул её к себе спиной, сорвав повязку со своих бёдер, и коснулся её сзади. Она вмиг почувствовала разгорячённое, набухшее тело, которое упиралось ей в поясницу. Её тело самопроизвольно начало трястись от резко нахлынувшего желания, разнося по всему телу колкие импульсы возбуждения, опускаясь вниз по животу.
Он выпустил волосы из руки, скользнул по шее и обхватил налитые от желания груди — и резко, беспощадно врезался в её влажное тело. От этой сладкой боли у неё подкосились ноги и перехватило дыхание. Она хотела кричать, но не могла. Он овладел ею полностью, жадно, как дикий зверь, остервенело расправляясь со своей добычей. Каждое его движение разносило по телу блаженство, притупляя другие чувства. Он взял её так же легко, как и других. Такая же на вкус, такая же порода. Знал, что она подчинится ему, позволяя воспользоваться своим телом, отдавая себя, теряя себя в этом омуте сумасшедшей страсти, которая поглотила разум.
Ран чувствовал это в каждом её вдохе, в каждом колебании её тела, разливаясь в ней с последними толчками сильнейшего наслаждения.