Лушка люто возненавидела свою левую руку. И когда мать ушла на работу, включила газ и сунула негодяйку в огонь. Правда, сразу отдернула, но волдырь посреди ладони получился огромный, как будто она несла воздушный шар.
С перевязанной рукой дело пошло гораздо лучше и быстрее: писать правой Лушка научилась, да и все остальное худо-бедно, а вот с рисованием — никак.
… — А что на это все отец сказал? — Лариса Семеновна уже не отрывала глаз от шрама на Лушкиной руке.
Отец тогда помрачнел, узнав от матери про педсовет и про то, что дочка его уродилась левшой, но принимать участие в переучивании отказался, а заявил, усаживаясь на кухне и разворачивая газету «Труд»:
— Вот сама и переучивай. Был бы сын, я б занялся, а дочка — это, Танюха, твоя делянка.
— Как же ты, Луша?.. Тебе же больно было! — У Ларисы Семеновны лицо скривилось от мысли о Лушкиной боли.
— А Зое Космодемьянской разве было не больно? — ответила Лушка, продолжая рисовать.
Наконец рисунок был окончен.
— Вот.
На пустой дороге среди поля с единственным деревом и единственной птицей в небе стояла Лариса Семеновна, у ее ног сидела похожая на нее полосатая кошка. Они смотрели в одном направлении, и обе чего-то ждали.
— Кто тебя учил так рисовать?
— Никто.
— Откуда ты узнала, что у меня есть кошка? — Голос у Ларисы Семеновны погрустнел.
— Мне показалось.
— Хорошо, а теперь книжка. Помнишь уговор? Читаешь про себя первую главу и говоришь, угадала я или нет. — Лариса Семеновна поднялась и опять ушла к полкам.
Луша открыла книжку «Серая шейка» и подумала, что вот, может быть, и не стоило эту Ларису Семеновну рисовать — она почему-то расстроилась. Но Луша этого не хотела. Начиная рисунок, она вообще никогда не знала, что у нее получится.
Тогда она решила сказать Ларисе Семеновне, что ее книга понравилась, даже если она окажется полной ерундой для малышей.
— Нет, погоди, Луша, я ошиблась, — вдруг воскликнула Лариса Семеновна из-за полок. — Это не та книга. Попробуй лучше вот эту.
И положила перед ней другую.
Луша взяла в руки другую книгу. Синяя. Тусклый ключ на синем фоне. И больше ничего на обложке.
Не тонкая и не толстая.
— Эта книга про сейчас или про давно?
— Это про всегда. — Лариса Семеновна вдруг подумала, что ведь дала самый правильный ответ.
Луша открыла книгу…
Остановись. Не маши, бабочка хаоса, крыльями, ведь все же связано по упрямому закону взаимосвязей, вот и погибнет на другом конце планеты какой-нибудь остров. Или здесь, в советской стране, провалится в кроличью нору и пропадет Луша Речная, и все вокруг.
— Первая глава. Уговор помнишь?
— Помню.
Лариса Семеновна, время от времени поглядывая то на читающую Лушу, то в окно, где виднелась усыпанная шишками песчаная тропинка между оранжевыми сосновыми стволами, включила маленький кипятильник в эмалированном ковшике и открыла «Мадам Бовари».
А для Луши уже после второй страницы все исчезло: и библиотека, и лагерь, и даже город. Была только река, только лодка, жаркий полдень в неведомой стране, желтые кувшинки на темной воде и картинка: замок, растущий прямо из реки. А потом — роковое, замедленное падение в кроличью нору. От ужаса и предвкушения неведомого у Луши перехватило дыхание.
— …Ну все, Луша, пора мне закрываться. Вижу, что с книжкой угадала.
— Лариса Семеновна, пожалуйста, можно мне с собой взять в палату? Я не потеряю, я… я обязательно верну утром, автобус только в одиннадцать, — взмолилась Лушка.
— Угадала, угадала! — счастливо засмеялась Лариса Семеновна. — А знаешь что, Луша… А бери-ка книгу себе. Насовсем. Она и так старая, я за нее внесу. Считай, это мой подарок.
У Лушки защипало в глазах, и она, подскочив, вдруг порывисто и крепко обняла Ларису Семеновну так, что Лушкину благодарность ощутил весь мягкий ее живот.
— Ну что ты, что ты, Луша!
И уже защипало у обеих в глазах, потому что Ларису Семеновну никогда еще ни один ребенок не обнимал.
— Погоди. И вот еще что…
Лариса Семеновна оторвала край газеты, очень быстро что-то написала карандашом и протянула Лушке:
— Мой номер телефона. Обязательно в городе позвони. Позвонишь? Я пирожков напеку. С капустой.
— Я позвоню, Лариса Семеновна!
Лушка прижимала к себе книгу, переполненная счастьем.
Утром, в одиннадцать, придет автобус, и Луша из лагеря уедет, а Лариса Семеновна с небольшим чемоданчиком пойдет желтой песчаной тропинкой меж оранжевых сосен на станцию Сосновка, откуда тянулись в город зеленые огурцы электричек.