Лодыжку — ту самую, которая пару недель назад отдыхала в гипсе, сейчас обхватывал металлический браслет со встроенным GPS-трекером. Когда на нее только надели это дьявольское устройство, то предупредили — бежать бесполезно. Вычислят, поймают и увеличат срок пребывания. Одним словом, для нее это был не салон, а самая настоящая тюрьма. При чем никто не мог сказать ей, когда срок заключения подойдет к концу.
Мегуми раздраженно сдула со лба непослушную прядь волос, выбившуюся из-под косынки, и вцепившись в черенок щетки, начала остервенело драить кафель. Вымещать злобу на плитке — единственное, что ей сейчас оставалось. Спустя четверть часа душевая сияла чистотой, и Гуми уже хотела вздохнуть с облегчением, поскольку это была последняя на сегодня комната. Но тут в отдалении послышался шум шагов и громкий говор.
«Что? Но в коридоре же стоит знак «идет уборка», — Гуми закусила губу и в панике оглядела белые стены. Спрятаться было негде, а мужские голоса приближались. Тогда она поспешно схватила свой инвентарь, состоящий из щетки и сумочки с моющими средствами, и припустила к выходу, собираясь проскочить мимо клиентов до того, как они войдут в душевую.
Она была почти у цели, как только что натертый пол сыграл с ней злую шутку. Резиновая подошва тапочка заскользила на кафеле, и Гуми почти что впечаталась в грузное тело, идущего впереди господина. Остальные трое мужчин громко рассмеялись, но он гневно раздул ноздри.
— Смотри куда прешь!
Мегуми резво отскочила в сторону, ощущая как сердце колотится где-то в горле.
— П-простите, но здесь еще слишком скользко, — произнесла она заикаясь и кланяясь.
— Да мне насрать, — грубо ответил мужик и окинул её неприязненным взглядом. — Черт возьми, сервис в этих банях тот еще.
— С вашего позволения, — пролепетала Гуми, желая лишь одного — уйти как можно скорее, подальше от оценивающего взгляда этих мужчин, одетых в одни лишь набедренные повязки.
— Постой-ка, — руку грубо схватили чуть выше локтя. — Извинись как следует!
— П-простите? — Гуми ощутила как её трясет. В глаза нет-нет да бросались яркие рисунки, покрывающие тела членов банды.
— Ты едва не сбила нашего босса с ног! — тощий парень оскалился, сверкнув металлическими коронками. — А если бы он покалечился?! А?!
— И-извините, мне правда очень-очень жаль…
— Да, ну тогда иди и обслуживай так, как положено. Ты ведь банщица. Помоги боссу и нам заодно помыться.
— Вы ошиблись, я всего лишь убираю помещения, — Гуми попыталась высвободить руку. — К тому же на входе стоял знак о том, что заходить нельзя.
— Я заплатил за целый час в этой дыре, а ты еще смеешь мне указывать?! — вновь заорал главарь, и красная, похожая на окорок, ручища схватила её за отворот формы. — Заткнись и делай свою работу
Гуми толкнули, так что она потеряла равновесие и упала, больно ударившись о кафельный пол. Из глаз посыпались искры, но в следующий миг дыхание перехватило и воротник формы надсадно затрещал, обнажая светлую кожу.
— Давай, босс! Проучи её!
— С такими только так и надо!
Гуми отчаянно вскрикнула, когда грузное тело тяжело придавило её сверху, а потом разум затопил неудержимый безотчетный ужас. Рука сама собой нащупала на поясе пульверизатор, а когда толстые пальцы нещадно сжали её грудь, палец сам дернулся на «курке».
Мужчина истошно заорал, а потом прижал руки к лицу, бешено протирая глаза.
— Босс! Что с вами! — его подчиненные засуетились, но тут послышался звук шагов.
Гуми, которая все еще лежала на полу, до хруста сжимая в руках пульверизатор бросила взгляд на вновь прибывшего. Это был невысокий молодой человек в деловом костюме. На лацканах пиджака тускло сверкнул металлический бейдж.
— Что здесь происходит? — осведомился юноша мягким голосом.
— Эта дерзкая сучка брызнула боссу в лицо…
— Немедленно в медпункт, — перебил менеджер, но даже не взглянул в сторону пострадавшего. — Вам оплатят лечение и возместят расходы на посещение нашего заведения.
— Эй, а как насчет извинится?! — тощий, который очевидно был правой рукой тучного господина, оскалился. — Увольте эту стерву, а потом передайте её нашей группировке, иначе…
— Вопрос об этом будет решаться с управляющей, — миролюбиво, но твердо ответил менеджер, а после слегка качнул головой. Гуми поспешно вскочила на ноги и была такова.
Сердце все еще выпрыгивало из груди, и она не могла избавиться от мерзкого ощущения, которые оставили на коже чужие прикосновения. Так что она опрометью бросилась к общей комнате.
Спать приходилось на футоне среди десятков других девушек, однако это было единственным местом, где она могла успокоиться и подумать. На часах было уже за полночь, так что в комнате царила сонная атмосфера, однако не успела она забраться под одеяло, как дверь вновь отворилась. Темный силуэт в черном костюме приблизился к её постели.
— Вставай, — голос парня звучал сухо и равнодушно.
Мегуми вздрогнула, ощущая как по спине пробежал холодок. Зачем? Неужели для того, чтобы принести извинения тем кошмарным якудза?
— Пошевеливайся, — шепотом поторопил её парень, так что Гуми, стыдливо прижимая к груди руки, вышла в коридор следом за менеджером. Конкретно этой купальней заведовала сварливая женщина, но этот молодой человек кажется был важной птицей. По крайней мере, заведующая ходила перед ним едва ли не на цыпочках. Вот и сейчас он спокойно шел по коридору в направлении комнат администрации, и Гуми оставалось лишь надеяться, что он правильно понял ситуацию.
Спустя пару минут юноша остановился перед двойными деревянными дверями и легко раскрыл створки. Мегуми тут же учуяла табачный дым и легкий запах каких-то ароматизаторов, смешанных со свежестью ночного дождя.
— Госпожа, я привел её.
— Чудесно, — хрипловатый женский голос звучал слегка нетрезво. — Пусть войдет.
Гуми несмело сделала шаг и оказалась в просторной комнате в японском стиле, из окон которой открывался вид на дождливый сад. На полу же сидела женщина в китайском наряде с широкими рукавами, а длинные белые волосы струились по спине и плечам. В тонких пальцах тлела красивая резная трубка, а когда Мегуми опустилась на подушку за столиком, незнакомка открыла глаза - совершенно красные.
— Что испугалась? — со смехом спросила она.
— Нет, — мотнула головой Гуми. — Просто удивилась.
— Ха-ха, — альбиноска сузила красноватые глаза. — Теперь понятно, почему он так тобой дорожит. За такой оторвой нужен глаз да глаз. Зачем ты поступила так с клиентом?
— Мне очень жаль, — Гуми опустила взгляд. — Но я всего лишь уборщица и услуг другого рода не предоставляю.
— Хм, — Хаку затянулась. — А уверена, что не хочешь попробовать? Твой типаж многим нравится.
— Нет, спасибо, — напряженно ответила Мегпоид, а беловолосая вновь рассмеялась.
— Значит предпочитаешь убирать за этими свиньями свидетельства их непотребств? Что ж, тогда мы тебя переведем. Хватит с тебя душевых, пора перемещаться в комнаты. Юма, распорядись.
— Слушаюсь, — Юма, все это время безмолвно стоящий у дверей, поклонился.
— То есть, я буду работать горничной?
— Ага, — она взяла в руки чарку с саке. — Думаю, тебе пойдет форма.
— Скажите, — Гуми закусила губу. — Если я буду работать не только горничной, я смогу уйти отсюда?
— О, — управляющая скривила бескровные губы в улыбке. — Все же тебе интересна работа с клиентами?
— Если это поможет мне скорее выбраться отсюда, — Мегуми старалась говорить ровно, хотя сердце сжималось от страха. — То да.
— Великолепно, — она осушила свою порцию алкоголя. — Ты ведь девственница? Думаю, что смогу свести тебя с одним моим знакомым. Ему такое по-вкусу.