***
Монотонный шум воды должен был успокаивать, но не в этот раз. Даже избавившись от напряжения, он не мог выбросить из головы образы полутемной комнаты. Рубашка, за которую она так отчаянно цеплялась, пропиталась едва уловимым ароматом свежести и хлопка. Гакупо вздохнул и расстегнул пуговицы — сейчас его мог спровоцировать даже запах. Поэтому он тщательно вымыл руки и несколько раз ополоснул лицо в ледяной воде. Выпитое пару часов назад саке выветрилось, оставив после себя навязчивую усталость. Или это потому, что он наконец-то позволил себе расслабиться?
Камуи перекинул через плечо рубашку и вышел из ванной. Он хотел сразу же уйти, но взгляд сам собой метнулся к кровати, где мирно спала Мегуми. Темные волосы разметались по белоснежной простыне, а щеки покрывал легкий румянец. Гакупо даже не успел осознать, как его уже ладонь коснулась нежной кожи — она была теплой. От нездорового жара, что был вначале не осталось и следа. Парень облегченно вздохнул, но тут пальцы непроизвольно скользнули ниже, невесомо касаясь красноватых следов на шее и ключицах. Кажется он перестарался.
— Ммм, — Гуми слегка нахмурилась во сне, а потом прошептала. — Братец…
«Черт возьми, — Камуи снова сжал правую ладонь в кулак, взывая к отрезвляющей боли. — Она меня в могилу сведет».
Прервать прикосновение к её коже было как если бы он отрезал себе палец, а то и два. Но Гакупо пересилил себя и приблизился к двери. Сухо клацнула ручка, но ничего не случилось. Он попробовал еще и еще, но она явно была заперта.
«С каких это пор они запирают клиентов,» — хмыкнул он про себя.
Камуи что есть силы врезал кулаком по двери, но она не поддалась. Зато со стороны кровати послышалась беспокойная возня. Гакупо резко повернул голову, но Гуми всего лишь перевернулась во сне. Тогда он вновь покосился на запертую дверь и стоически вздохнул. Кажется эта ночь будет для него одной из самых долгих в его жизни. Хуже было лишь однажды.
***
Свет скользил по сверкающей поверхности клинка, так что казалось, что металл светится изнутри.
— Нравится?
Высокий женский голос заставил его оторваться от любования подарком, и Гакупо наклонил голову.
— Спасибо, матушка. Он прекрасен.
— Носи его с гордостью, Гакупо, — Хаттори слегка прищурился. — Далеко не каждому на шестнадцатилетие дарят настоящий «танто».
Вместо ответа мальчик вновь поклонился, подумав про себя, что нормальным парням его возраста обычно дарят игровые приставки ну или годовой запас салфеток в купе с раритетными подшивками плейбоя, но никак не старинное оружие, которым возможно в свое время было убито не мало людей.
— Что значит «носи», — Масако слегка скривила губы. — Это всего лишь дорогое украшение. Я не хочу, чтобы мой сын когда-либо использовал этот кинжал.
— Гакупо — член клана, а значит ему уже пора бы присоединится к какой-то из групп, — вакагасира вздохнул и взял в руки чарку. — Не думаю, что Исин-сан был бы рад тому, что его сын будет вечно прятаться за юбкой женщины. Да и кумитё не раз спрашивал о том, почему Гакупо не работает с остальными.
— Следи за языком, — Сакураги смерила Хаттори ледяным взглядом. — Он останется со мной столько, сколько нужно.
Услышав это, мальчик опустил голову. Он жил в этом доме почти два года, и ужасно устал от постоянного контроля со стороны Масако. Каждый его день начинался с чаепития в её компании, после школы он шел в додзё, а потом возвращался в поместье — заниматься музыкой или каллиграфией. Дни проходили за днями, а он так и не стал здесь своим. О его кровном родстве с третьим главой клана знали лишь несколько человек, а все остальные считали его выскочкой, которому просто повезло привлечь внимание старшей сестры. А кто-то даже открыто называл его «молодым любовником».
Единственным светлым пятном во всем этом были занятия кендо, а также встречи с Юмой — этот мальчишка ходил за ним по пятам, и если сначала это раздражало, то теперь Гакупо был даже рад. Всегда приятно иметь союзника в стране врагов.
— А что ты сам думаешь, пацан? — Хаттори усмехнулся краем рта. — Хочешь поработать вместе с нами?
— Да, — слова вырвались прежде, чем он успел это понять, и тут же ощутил на себе внимательный взгляд матери. — Я был бы…не против.
— Значит, решено! — мужчина хлопнул его по плечу. — Завтра познакомлю тебя с ребятами из офиса на Сибуе. Там как раз не хватает новичков для работы на улицах.
— Спасибо, сэнсей, — паренек учтиво поклонился, а Хаттори поднялся на ноги и покинул зал. Едва за ним закрылась дверь, температура в комнате казалось упала на несколько градусов.
— Матушка? — Гакупо несмело поднял взгляд на молчаливую женщину. Её бледное лицо сейчас напоминало скорбную маску, а в карих глазах дрожали слезы. — Простите, я…
— Можешь идти в ванну первым, — ломким голосом прервала его Масако и взмахнула кистью. — Иди, мне нужно побыть одной.
— Хорошо, — парень неуклюже поднялся с колен и поспешил покинуть гостиную. На душе скребли кошки: он не хотел обижать приемную мать, но и жить словно изнеженный принц не мог и не хотел. С детства он привык сам заботится о себе и о детях из приюта. Но за эти два года он так и не навестил их, хотя не раз просил Масако отпустить его в Кобе на пару дней.
Такие тягостные мысли одолевали его все время, пока он принимал ванну. А после, сидя в банной юкате, вновь взял в руки подарок. Кинжал приятно оттягивал руку, но рукоятка показалась ему слишком уж вычурной и неудобной. Однако прежде, чем он успел вновь рассмотреть лезвие, в дверь сдержанно постучали.
— Госпожа просит вас прийти в чайную комнату.
Слова служанки сбили его с толку, с чего бы матери устраивать чаепитие на ночь глядя. Однако он решил, что будет невежливо отказать, тем более после того, как Хаттори так категорично определил его работать в Сибуе.
Шершавая поверхность татами как обычно ласково коснулась стоп, когда он вошел в комнату для чайных церемоний. Носа тут же коснулся запах каких-то благовоний и свежезаваренного чая.
— Вы звали меня, матушка?
— Да, — Масако взбивала венчиком заварку. — Раз уж ты решил бросить меня, то хотя бы дай мне приготовить тебе чай в последний раз.
— Матушка, но я ведь не ухожу насовсем, — смущенно произнес Гакупо. — Я буду навещать вас каждую неделю.
— Твой отец говорил так же, — женщина грустно улыбнулась. — Но как только он стал оябуном, то тут же забыл обо мне. Все вы одинаковы.
На это Гакупо не нашелся что ответить, поскольку ничего не знал о взаимоотношениях своего отца с этой женщиной. Все, что ему удалось узнать за два года — они были официально женаты, но у них не было общих детей. А после смерти Исина Масако осталась в этом доме на правах единственной дочери второго главы Сакураги. За это её уважали и даже боялись.
— Вот, выпей, — Масако протянула ему чашку с напитком. — Надеюсь, что хотя бы вкус этого чая ты не забудешь.
— Матушка, — Гакупо опустил глаза. — Я очень вам благодарен и люблю вас, но…
— Не нужно слов, милый, — женщина смотрела словно сквозь него. — Просто пей.
Терпкий вкус зеленого чая показался ему еще более горьким, чем обычно, но парень мужественно осушил половину чашки. Все это время Масако сидела и молча наблюдала за ним.
— А разве вы не составите мне компанию, — спросил он и нахмурился. В голове зашумело, словно кто-то хорошенько врезал ему тренировочным мечом. Перед глазами все поплыло, а потом чашка выпала из ослабевших пальцев.
***
Навязчивый запах сандала защекотал нос, а тело трясло словно в лихорадке. Гакупо стиснул зубы и медленно приоткрыл глаза. Зрение еще не сфокусировалось, но пространство заливал болезненный красноватый свет. Вдруг на щеку опустилась прохладная узкая ладонь.
— Очнулся? — тихий голос матери звучал ниже и глубже, чем обычно.