— Добро пожаловать в «Домашний очаг»! Вам назначено?
— Боюсь, что нет, — Камуи учтиво улыбнулся, и женщина зарделась. — Но мне бы очень хотелось встретиться с директором вашего хосписа.
— Боюсь, что мистера Андерсона сейчас нет на месте, он уехал в Роттердам на конференцию, но вы всегда можете поговорить со мной, — работница улыбнулась. — Зовите меня Гретой.
— Очень приятно, моя фамилия Камуи, а это, — он кивнул на Гуми. — Моя девушка — Мегуми.
— Ой, так вы японцы! — Грета всплеснула руками. — Иностранцы в наших краях редкость, так что простите мой ужасный английский. Так зачем вам нужен директор?
— На самом деле мы ищем одну женщину, — Гакупо судорожно сглотнул. — Её имя Айрис Ванденберг. Вы знаете её?
— Да, разумеется, — Грета понимающе кивнула. — Идете за мной.
С этими словами она направилась в сад. Шаги мягко шуршали по мощеной кирпичом дорожке. Гуми с легкой тревогой оглядывалась по сторонам — за всю свою жизнь она не видела столь же красивого, тихого и при этом печального места. Миновав увитую плющом арку, они оказались рядом с крошечной часовней, за которой виднелись аккуратные ряды белых надгробий. Мегуми почувствовала как вздрогнула рука Гакупо, поэтому успокаивающе сжала в ответ. Они были к этому готовы, но реальность как обычно была страшнее.
— Она вот здесь, — Грета указала на самый дальний ряд. — Вас оставить наедине?
— Нет, — хрипло произнес Камуи, неотрывно глядя на надгробие, где простыми черными буквами значилось имя и дата смерти — всего лишь три года назад. — Расскажите о ней.
— Айрис попала к нам давно, — Грета разгладила на животе фартук. — Обычно мы предоставляем пансион только для людей с терминальной стадией болезни, но для нее было решено сделать исключение.
— Почему? — Гуми успокаивающе гладила ладонь Гакупо. — У нее не было родственников?
— Вовсе нет, — женщина покачала головой. — Ванденберг — известная на юге сеть супермаркетов, а также цветочных магазинов, и у них богатое семейно древо. Однако Айрис не хотела никому рассказывать о том, что она вернулась домой. Не знаю подробностей, но с ней произошло нечто ужасное.
Камуи вздрогнул и опустил голову, пряча взгляд.
— Первое время она почти не могла говорить, только молчала и ухаживала за цветами, кажется, это её успокаивало. После долгой терапии ей удалось отсрочить начало терминальной стадии, но три года назад случился рецидив, и Айрис сгорела словно свечка.
Печальный голос Греты повис в воздухе, а Гуми украдкой смахнула навернувшиеся слезы, а после шагнула к надгробию. В другой руке у нее был небольшой букетик ярких лиловых ирисов, которые она установила в прозрачную баночку. Гакупо же невидящим взглядом смотрел перед собой, до хруста сжимая кулаки. Бессилие и скорбь душили его. Три года. Всего три года назад она была жива, и он мог приехать к ней. Пусть и не надолго, но увидеть её. Быть рядом, когда она так в этом нуждалась.
Где-то рядом негромко всхлипнула Мегуми, и это привело его в чувство. Зеленые глаза смотрели на него с жалостью и участием, так что Гакупо нашел в себе силы улыбнуться.
— Ну же, не плачь, — горячая ладонь бережно стрела соленые дорожки слез. — Не думаю, что она была бы рада такому.
— Да, Айрис была очень светлым человеком, — кивнула Грета. — Она мужественно боролась со своей болезнью и очень помогала нам, ухаживая за теми, кто совсем плох.
— Мы придем еще, — Гакупо бросил последний взгляд на надгробие, а после обратился к женщине. — Я бы хотел поддержать ваше заведение финансово, вы принимаете чеки?
Спустя четверть часа он уже сидел в небольшом, но светлом кабинете директора и выписывал чек на круглую сумму, а Грета неловко топталась около стола.
— Право, чем мы заслужили такую щедрость?
— Вы делаете благородное дело, — Камуи поставил на бумаге подпись. — Надеюсь, что эти средства помогут вам улучшить дела вашего хосписа.
— Несомненно, мистер Камуи, — Грета вздохнула. — Огромное вам спасибо! Вы точно не хотите остаться на обед? Наши постояльцы были бы очень рады познакомиться с японскими гостями.
— Звучит очень заманчиво, но я вынужден вам отказать, — Гакупо улыбнулся. — Сегодня ночью у нас самолет, так что нужно вернутся в Роттердам до темноты.
— Что ж, тогда я отдам вам это прямо сейчас, — с этими словами она протянула Гакупо небольшой пластмассовый чехол размером с ладонь.
— Что это? — он осторожно взял его и повертел в руках. В глаза бросилась почти стершаяся надпись — «Canon».
— Фотоаппарат вашей матери, — ответила Грета. — В минуты отдыха она часто просматривала снимки на нем. Как-то раз я спросила, почему он так важен, а она улыбнулась и ответила, что он хранит лучшие воспоминания из её жизни.
— Как… — голос Гакупо вновь охрип. — Я не говорил вам, что она моя мать.
— Но это ведь очевидно. У вас её глаза и улыбка.
Он поднял на женщину неверящий взгляд, а Грета лишь пожала плечами.
— В памяти фотоаппарата наверняка сохранились старые записи, так что вам будет с чем сравнить.
Всю дорогу до Роттердама Камуи боролся с желанием включить фотоаппарат. Каждый раз, когда его взгляд падал на потрепанный чехол, в сердце появлялась тревога. Он не знал, как отреагирует, впервые увидев изображение своей матери. В хосписе она не оставила никаких фотографий, и в клане ничего подобного не водилось. В детстве он постоянно фантазировал о том, какими были его родители. Однако узнав об отце, он постепенно разочаровался. И ему не хотелось испытать это вновь.
— Приехали, — объявила Гуми, паркуя автомобиль рядом с отелем. — До нашего рейса еще три часа, так что успеем перекусить и принять душ.
— А ты вновь играешь роль моего менеджера? — Гакупо улыбнулся, ощущая сильнейший прилив благодарности. Он не знал, как справился бы с этой поездкой без нее.
— Ну кто-то же должен следить за твоим питанием, — фыркнула Мегуми, но очаровательно порозовела. — Пойдем в отель?
— Вот так сразу? — рассмеялся Камуи, а потом добавил уже серьезно. — Иди первая, мне еще нужно заглянуть в магазин.
— Я могу сходить с тобой, — вызвалась она, когда он уже выбрался из салона.
— Уверена? — Камуи лукаво улыбнулся. — Это может тебя смутить.
— Что? — Гуми щелкнула пультом от сигнализации, а потом испуганно ойкнула, когда Гакупо резко прижал её к полированному боку авто. Миг и щеку обожгло горячим дыханием.
— Ну если ты хочешь вместе осмотреть весь ассортимент голландских контрацептивов, я не против.
— Да ну тебя, извращенец! — выпалила Гуми и выскользнула из его объятий. — Я иду в отель!
Она решительно зашагала с парковки, а Камуи лишь улыбнулся и направился на поиски магазина электроники. Чем старее, тем лучше.
В итоге неудачная шутка вышла ему боком — Мегуми дулась на него до тех пор, пока они не сели в самолет. И даже там она демонстративно отвернулась к окну, делая вид, что её чертовски интересуют огни аэропорта. Гакупо это напомнило их полет из Кореи, и то, что он так и не объяснился с ней по поводу того недоразумения.
— Мегуми, — мягко позвал он. — Я хотел бы тебе кое в чем признаться.
— М? — она качнула головой, стараясь сохранить вежливое равнодушие.
— Мне нравится одна девушка, — осторожно начал он. — Но с ней все не так просто.
— И? — Гуми прищурилась. — Продолжай.
— Точнее будет даже так, — Гакупо помедлил. — Я люблю её. Всем сердцем. И не хочу, чтобы между нами были какие-то недопонимания.
— А… — на щеках у Гуми вспыхнул румянец. — Они есть?
— Да, кое-что было, — Камуи несильно сжал её ладонь в своей. — Когда она случайно обнаружила у меня в номере полуголую корейскую певицу и подумала, что я с ней переспал.
— А на деле?
— Эта певица просто прикончила минибар в моей комнате, в надежде на то, что я соглашусь скрасить её вечер, — он наклонил голову к плечу. — Хотя мне этого было не нужно, поскольку тогда я хотел только одну девушку. И это остается таковым до сих пор. Ты веришь мне, что это так?