- Чего тут у вас? - Это Иваныч подтянулся, на суету.
- Да вот, - отвечаю, - наши узники переговоров требуют.
- И чего хотят?
- Так сейчас узнаем. - Снова перегибаюсь через комингс. - Чего хотел?
- Поговорить.
- Добро. Поднимайся на палубу. Только без резких движений.
Мужик начинает карабкаться по скобтрапу, а я открываю наклонную лючину, предварительно отодвинув засов. Вылез. Чумаз, бородат и сильно вонюч. Ну, дык понятно, мыться-то негде, а выпускать на палубу для омовений, опасно. Бывший раб, (впрочем, он об этом пока не знает), держится с достоинством. Мой скептический осмотр заметил.
- Воняю? - Спрашивает с грустной улыбкой.
- Есть маленько. Представься.
- Лейан Незус. Бывший командир, бывшего отряда наёмников.
- Сергей Петрович. - Протягиваю ему руку.
Тот её пожимает автоматически, а на лице выражение крайнего изумления.
- Чему удивился? - Спрашиваю. Хотя понятно чему. Он ведь раб. Ниже падать в этом мире некуда.
- Рабам руки обычно не подают. - Подтверждает он мою догадку, щелкая пальцем, по жёсткой коже рабского ошейника.
- Это мы сейчас поправим. - Настраиваюсь на магические плетения этого атрибута и уверенно тяну ману в себя.
С лёгким треском, края ошейника расходятся и, он падает на палубу. Кар тут же его подбирает и прячет в сумку. Наверно дорогая штука, раз он так поступил. Вряд ли лелеет надежду, обзавестись собственными рабами.
- Теперь ты больше не раб. По приходу, со всех остальных снимем ошейники и отпустим. Мы рабами не торгуем. Предпочитаем дружить. Я ответил на ваши вопросы?
- Ну......., в общем да. - Кивает Лейан. - Правда, теперь возникли новые.
- Излагай.
- Почему?
- Что почему? Почему отпустил? Так я уже вроде ответил. Что не понятно?
- Да всё, если честно.
- Ну, так и не забивай себе голову.
- Но что ты потребуешь взамен?
- Мне ничего не нужно. Успокойся. Иди, обрадуй людей и скажи что завтра утром, будем в Бонаре.
Мужик задумчиво удаляется. Видно, что растерян. Готовился видимо к тяжёлому разговору, продумывал аргументы торга за свою свободу, возможно услугами какими-то собирался рассчитываться, а тут раз и ничего не надо. Непонятно. И опасно к тому же. Ведь очень часто, когда говорят что ничего не надо, на самом деле, подразумевают что хотят абсолютно всё. Мыслю, что подобный расклад, не только в нашем мире является нормой. Больше, в течение дня, каких либо значимых событий не произошло. Народ, с небольшими перерывами, продолжал впахивать в носовом трюме, костеря между собой, тупого моремана, в моём лице, который придумывает бесполезную работу. Вахты, на баке и корме неслись исправно. Несколько человек, вызвавшихся быть боевыми единицами, под руководством Полозовой, осваивали стрельбу из арбалетов. Гномы и без меня знали что делать. Один стоял за рычагами на мостике, два других отдыхали, готовясь заступить ему на подмену, ещё один болел от переизбытка арбалетного болта в ноге. Иваныч занимался трофеями. Что-то сортировал, подсчитывал, перекладывал. При деле и ладно. Вполне возможно, что сам себе дело придумал, лишь бы вместе со всеми в трюм не лезть. Иришка, с явным удовольствием, рисовала на грубых листках бумаги местного производства буквы и, заставляла Карзиныча, выписывать их в строчку, многократно повторяя. Как в начальной школе, в прописях. Парняга старается, аж кончик языка от усердия высунул. Девочка моя ему что-то говорит, он кивает соглашаясь. Вместе смеются.
- Ты заметил, как Михаил смотрит на Кирюшу? - Со спины незаметно подходит Ефимовна. - Как бы беды не вышло.
- Заметил. Тем хуже для него. Если не хватит ума, по-человечески объясниться, то Карзиныч его угомонит с гарантией.
- Этого и опасаюсь. Как наши подобное воспримут?
- Наталия Ефимовна, Кар уже наш. А для меня лично, он более наш, чем все эти.
- Многие этого не понимают.
- И что прикажешь делать мне? Уговаривать? Сама знаешь, дохлый номер. У Михаила в голове сейчас, вместо мозгов гормоны булькают. Любые разговоры, воспримет как нотацию.
- Но попробовать стоит. Не хорошо, если между своими, разлад пойдёт.
- Лады. Поговорю.
Разговор получился нехорошим. Как я и думал, мозг парня отключился, под воздействием химических процессов в организме. Любит он ее, видите ли. В мой адрес упрёки кидал. Мол, плохой я отец раз бросил ребёнка, а потому, права за неё решать, более не имею. Еле удержался, чтобы не сорваться. Выбесил он меня. Очень хотелось свернуть зарвавшемуся щенку шею. Я ведь и не собирался ничего решать. Хотел только, чтобы он сам объяснился с девчонкой. Вот только услышать меня, он даже не пытался. А вообще, интересная позиция у человека, я значит, по его единственно верному мнению, за неё не имею права решать, а он себе такое право сам присвоил и уже всё решил. Собственно, чего ожидать было, от подростка? Вот же ещё проблема, на мою голову. Детский сад. А объясняться он так и не стал. Струсил. Тогда я подключил Полозову, чтобы она поговорила с Ириной. То есть обратила её внимание, на обостряющуюся ситуацию. Меня как советчика, дочь вряд ли воспримет. Посмотрим, чем дело кончится. Остальное время, до наступления темноты, я потратил на медитацию, как советовал длинноухий. Я специально тянул время, не разрешая дать полный ход. По расчётам Дария, мы должны были прибыть в Бонар к вечеру. Что меня абсолютно не устраивало. Карзиныч сказал, что в это время власти не любят работать. Значит надо рассчитать скорость хода так, чтобы прийти утром. А то гномы подсуетятся раньше времени, им-то как раз без разницы, вечер, утро, день. В этом случае, мне снова придётся играть по их правилам, на их же поле, чего очень бы не хотелось. Так что сам прослежу, чтобы подчинённые Дария, не хулиганили с подачей пара.