Дмитрий Воденников
Белая звезда
По мотивам трех незатейливых фильмов
- А пусть Бетти споет нам что-нибудь веселенькое!
- Да! Например, какой-нибудь трогательный военный марш: пу-рум-пу-рум-пурум-пурум.
Бетти: - Но я не знаю - трогательных маршей…
Из фильма «Здравствуйте, я ваша тетя!»
I.
- Когда я увидел тебя - там, на перроне, - такую яркую, такую белую, ослепительную, и ты сжимала в ладони фишки из казино (у тебя не было денег, и, мне кажется, ты даже не знала, как они выглядят), а проводник грозился составить протокол, и будапештский экспресс остановился (- В степи. - Нет, мадам, это не степь, это город. - Город! Какой же это город! Это степь, к тому же я - мадмуазель, впрочем, неважно) в нашем богом забытом городишке, и пахло жареным гусем из домика начальника станции (гуся задавил товарняк, а начальник станции до сих пор жив и здоров), и когда ты приняла мое смиренное сбивчивое предложение (я заплатил штраф и вез тебя на велосипеде через темный брусчатый городок) и провела ночь на моей квартире, где вместо душа - садовая лейка, где в книжном шкафу бродит мышонок, а соседи напротив наблюдают за нами из-за опущенных занавесок, - когда я увидел тебя тогда, Мона, такую невозможную, такую прекрасную, и когда ты покинула меня, ибо ни одна звезда не изменяет свою орбиту («Ни одна?» - «Ни одна!»), я понял, что мне тебя не забыть никогда. И теперь одна звезда на небе носит - твое - имя.
(Женщина, которой адресованы эти слова, - через десять лет - угощается в полдвенадцатого ночи мясным заливным, закусывая последнее слоеным пирожком с рыбой. Так она чувствует себя более счастливой. Впрочем, справедливости ради, она всегда была не дура поесть. Да и выпить. Если бы учитель младших и старших классов сейчас ее увидел, он бы ее и не узнал. Но он не увидит. Он же - астроном.)
II.
- Второй раз я тебя увидел тоже в белом. Как медсестру («Но мы уже не надеялись найти няню, в агентстве нам посоветовали взять добермана»). Деб-би. Имя твое звучало подобно музыке. Ну что ж поделать, если ты была женой и психом, и пыталась меня убить - всеми возможными способами. («Любишь ли ты, Фестер Адамс, романтическую жизнь? Я, например, просто обожаю ее! - И я, и я, - лепечу я, глядя на тебя снизу вверх, лысый и странночувственный. Счастливый чертов дурак. - А ты готов мне ее подарить? - Да! - Ты умрешь за меня? - Да!! - Обещай! - отрезаешь ты неожиданно резким голосом - и бамс, включенный в сеть транзистор летит в бассейн, где, между прочим, лежу я. С лампочкой во рту.) Ты любила меня до смерти. Я тоже.
Когда ты рассыпалась в прах (при неудачной попытке уничтожить всю мою семью: ведь ты всегда была слишком небрежна), в кучку золы и ворох золотых чужих кредиток, я женился на другой. Она была тоже лысая, и мы стали отличной парой. Но иногда я тоскую по тебе. Длинными лунными ночами. Тогда я выхожу на кладбище и вою. Деб-би… Само твое имя звучит как глупая музыка. Из того же транзистора.
ГОЛОС ДЕББИ ДЖИЛИНСКИ (из-под земли): Ну да… Я убивала, я калечила, я отнимала одну невинную жизнь за другой… Но разве я виновата? И разве я не заслужила немного любви?… и драгоценностей?
…Впрочем, к Фестеру Адамсу у меня нет вопросов («ты любила меня до смерти, я тоже»). Он может сесть.
А вы - встаньте…
III.