Оскал
Разбиваются волны об острия скал.
Обнажается зверя пред жертвой оскал.
В оббожённые латы вонзается меч,
И катается шлем по земле, упав с плеч.
Деревянные пальцы сверкают в ночи,
Пока комната кружится адом. Молчит,
Как молчал ты о ней, подтолкнув к палачу,
Так и я о тебе навсегда замолчу.
Пейзажное
Не поддаются пейзажные краски,
Как бы я кистью не мазал.
Запечатлеть бы то летнее праздное,
Те мимолётные маски,
Где за сверкающим бликом на небе
Следует дождик рыдающий,
Липких иголок сосулистых племя,
Ландыш, сквозь снег процветающий.
Выйти из тела и скатертью лечь,
Слившись с зарёй в панораме.
Стать у засохшего в парке фонтана
Ветром, коснувшихся плеч
Юных влюблённых, сидящих в тени.
Лучиком мимо случайно мелькнуть,
Глядя, как мило боятся они
Птиц и друг друга спугнуть.
Вытиащить грубость, прилипшую с дества,
Злость, пронесённую в горле,
Всё - недомолвки, цензуру, пароли -
Всё, выжимавшее сердце,
И, закричав, как ребёнок в детдоме,
Встретивший маму и папу,
Звёздочкой стать и спуститься по кровле
В чью-то оконную раму.
Паучок
В моей округлой черепушке,
Под непричёсанной макушкой
Живёт усатый паучок,
Держащий от меня смычок.
Тот паучок плетёт квадраты
При свете тающей лампады
И пишет лапкой на коре,
Не открывая мне дверей.
И прячет сундучок в углу,
А в сундучке - одну иглу-
Одну без ниточек иголку,
Без золота, иглу - и только.
Хранит, как сердце Дейви Джонс,
Как дуру старую альфонс:
Взглянуть глазком не подпускает -
Всё лапы кверху, зубы скалит.
Шипит, жужжит и плещёт злобой:
"Не вздумай пальцем даже тронуть!"
Но почему - не говорит.
Глаза воротит и ворчит.
Разговор на кухне
Посидим-ка с тобою, отец,
На оранжевых кухонных стульях.
Никуда ведь мне больше не деться
В подмосковных растасканных ульях.
Ведь осталась мне в жизни фигура -
По четыре стоящих угла...
Но бывает. Не будь же угрюмым.
Вон там чайник стоит. Наливай.
Вспомнил я недавно в кровати,
Рано утром глаза отодрав,
Ту девчонку по имени Надя,
Проживавшую в школьных годах.
Эти дряблые ветки сирени
В неспортивных дрожащих руках,
И над крышами птичее пение,
И смущённой улыбкою: "Ах..."
А потом - институ на окраине
В глубине сердцевины Москвы,
Мой студенческий - беленький, маленький,
И дороги в молчаньи тоски.
Провалившийся старый диван
В однокомнатной съёмной квартире.
Телевизор. Поломанный кран.
Ставни окон в закрывшемся мире.
Первый брак - неудача, полгода.
Всё поехало, словно по тильту.
Два других начинались так бодро,
Что рубашки остались облиты.
И проносятся поездом мысли
В молчаливую, долгую ночь:
А могу ли на вахотовом мысе
Хоть кому-то я в жизни помочь?
Не стесняйся, отец, ты бери,
Всё, что видишь и всё что найдёшь.
Расскажи мне, папа, старик,
Перед тем, как надолго уйдёшь,
Про горячие мамины пышки,
Про раздолье берёзок и ив...
А про Надю ли что-нибудь слышно?
Эх, отец... Если б был бы ты жив.
Краткое
Помогите найти мне слова,
Чтобы выразить тихо, но смело,
Как однажды проснувшись, она
Подошла, подожгла и сгорела.
Воскресение
Я ухожу в воскресение,
Чтоб отпевать воробьёв.
Нет возрожденья сомненью
В царстве отравленных снов.
Радость моя ненаглядная,
Ветром целуй мне лицо!
Кем бы в лесу и не стану я -
Пылью, медовой пыльцой -