Через потоки слез — по воле Рока
Плывущий вдаль, я этого потока
И этой бездны не страшусь ничуть.
Был час прощанья, и томилась грудь
От тысяч уз, разорванных жестоко,
Когда, за миг до истеченья срока,
Река любви мне преградила путь.
Но мной и эта пройдена граница.
Я шел, подобно тем, кто прям и тверд,
Идет на плаху, зная: казнь свершится.
Пускай любые образы и лица
Приемлет смерть — страдальцу, что простерт
У ног ее, чего еще страшиться?
* * *
Душа моей души, ты на крылах
Отторглась преждевременно от тела!
Покойся там, куда ты отлетела,
А мой удел — грустить о небесах.
О, если память о земных делах
Живет в преддверье горнего предела,
Не забывай любви той, что горела
Чистейшим пламенем в моих глазах!
И пусть любимой имя будет свято —
Вернуть ее не может человек
Своей тоской (оттуда нет возврата!).
Моли того, кто жизнь твою пресек,
Дабы опять, как на земле когда-то,
Нас в небе он соединил навек!
* * *
Печали полный радостный рассвет,
Смешавший краски нежности и боли,
Пусть будет людям памятен, доколе
Есть в мире скорбь, а состраданья нет.
Чертившее на небе ясный след,
Лишь солнце соболезновало доле,
Двух душ, разъединенных против воли,
Чтобы погибнуть от невзгод и бед.
Лишь солнце видело: обильной данью
Наполнилась могучая река,
Взяв у влюбленных слезы и рыданья,
И слышало: мольба их столь горька,
Что может и огонь смирить, страданья
Уменьшив осужденным на века.
* * *
Земля, вода, фонарь на челноке,
Шуршанье гальки в ласковом прибое,
И ночь в ее торжественном покое,
И плеск дельфина где-то вдалеке.
Рыбак Аноньу в горести, в тоске
Напрасно шепчет имя дорогое,
Кричит туда, в безмолвие морское,
И чертит это имя на песке.
Верните, волны (говорит несчастный),
Верните мне похищенное вами,
Иль сам я кинусь милой нимфе вслед.
Уносит ветер крик его напрасный,
Он море не разжалобит мольбами.
Шумит волна. Ему ответа нет.
* * *
Ах, Динамене! Твой растаял след,
И хоть любовь пылает с прежней силой,
Я больше не увижу нимфы милой,
Покинувшей так рано этот свет!
Какая пытка: до скончанья лет
Грустить вдали — из-за судьбы постылой,
Велевшей волнам стать твоей могилой,
На наше счастье наложив запрет!
Смерть не дала нам вымолвить ни слова
В тот миг последний, черным покрывалом
Твой светлый взор окутав навсегда.
О, море! Небо! Ярость Рока злого!
Чтоб это горе показалось малым,
Возможна ли еще страшней беда?
* * *
Как только ночь, сменяя день превратный,
Измученного погружает в сон,
Мне душу той показывает он,
Кто мне как сон явилась благодатный.
И я бегу пустыней необъятной
За нею вслед, виденьем ослеплен,
Но призрак, вставший из былых времен,
Уходит прочь дорогой невозвратной.
«Красавица, помедли!» — я кричу,
Но, улыбаясь нежно из тумана,
Она как будто молвит: невозможно.
Ей «Дина», — крикнуть, — «мене» я хочу
И просыпаюсь. Кровь стучит тревожно,
А я лишен и краткого обмана.
* * *
Противница и друг! В твоих руках
Вся жизнь моя и все блаженство было!
Нет, стала не земля твоей могилой,
Чтоб на земле от горя я исчах.
Волна морская твой скрывает прах,
Одна красою обладает милой,
Но, сколько бы ни длился век унылый,
Твой образ будет жить в моих мечтах.
И если мне дано в строках сонета
Любви кристально чистой посвятить
Рассказ пусть грубый, но правдоподобный,
Ты будешь мной в стихах всегда воспета,
И если память вечно может жить,
Да будет стих мой надписью надгробной!
* * *
Да сгинет день, в который я рожден!
Пусть не вернется в мир, а коль вернется,
Пусть даже Время в страхе содрогнется,
Пусть на небе потушит солнце он.
Пусть ночи тьма завесит небосклон,
Чудовищ сонм из ада изрыгнется,
Пусть кровь дождем из туч гремящих льется
И сын отца убьет, поправ закон.
Пусть люди плачут и вопят, не зная,
Крепка ль еще под ними грудь земная,
Не рушится ли мир в бездонной мгле.
Не плачьте, люди, мир не заблудился,
Но в этот день несчастнейший родился
Из всех, кто был несчастен на земле.
* * *
Быть запертым в позорную тюрьму —
Итог моих пороков и гордыни.
Смерть разрубила цепи, но поныне
Прикован я к несчастью моему.
Амур не примет агнца — потому
Я в жертву жизнь принес его святыне.
Судил мне Рок скитаться на чужбине
И нищенскую в руки дал суму.
С тех пор, не веря радости обманной,
Считая наслаждение зазорным,
Живу я, крохи малые ценя,
Наученный звездой моей туманной,
Безглазой Смертью, Случаем притворным
Страшиться счастья пуще, чем огня.
* * *
Без устали струится слез поток
Над неустанной стынущей тоскою.
Томит уста огонь, рожденный тою,
Чье сердце я воспламенить не смог.
Слепец Амур! О всемогущий бог!
Веди — низринусь в бездну за тобою.
Но песню болью напои живою,
Чтоб целый мир услышал мой упрек.
И если горы, реки и долины
Исполнены любви и пониманья,
О звери, птицы, камни и волна!
Услышьте мой рассказ как стон единый.
Излечит ваши раны и страданья
Святая боль, что в нем заключена.
* * *
Кто, счастья невозвратного лишая,
Обрек меня на горькие терзанья,
Кто обманул былые упованья,
Все радости печалью омрачая?
Томлюсь я, веру прежнюю теряя,
Суровый век свой проводя в страданьях,
Отринув светлой юности дерзанья
И тщетно к милосердию взывая.
Я ране жил, не опасаясь зла,
Но с плачем человек в сей мир пришел
И век с рыданьем будет неразлучен.
Ко мне судьба безжалостной была,
Взамен любви я горести обрел,
И тяжек мне мой жребий злополучный.
* * *
Как вспомнится минувших дней услада,
То зрю воображением своим
Снег, перлы, злато, розу рядом с ним…
И кажется, рукой касаюсь клада.
Но сон прошел, и наяву — преграда:
Вы далеко — тот путь неодолим;
И я страшусь, предчувствием тесним:
Уйдет мечта — последняя отрада.
Уже сокрылась в сутолоке дней
Та наша встреча — случая веленье…
Я верил Вам, сомненья прочь гоня.
Но вот теперь печали все сильней:
Бессилен ум, и Ваше отдаленье
Томит непостижимостью меня!
* * *
Любовь, ошибки и враждебный рок —
Все на меня обрушилось жестоко.
Но даже без ошибок и без рока
Любить и не погибнуть я б не мог.
Все минуло. Но в сердце гнев залег