Но если так Фортуна поступила,
Чтоб радостями тех златых времен
Меня воспоминание томило, —
Что мог бы мне в вину вменить закон,
Когда мне муки Небо присудило
Лишь потому, что я для мук рожден?
* * *
Умолкни, память о счастливых днях,
Что по вине Фортуны вдаль умчались,
Пускай хоть час пробудет не печалясь
Тот, чьи надежды потерпели крах!
Любовь и радость, блещущие в снах,
Мне лучше бы и вовсе не встречались,
А встретившись, вовеки не кончались,
Чтоб душу не сжигал остывший прах.
Я памятью живу, умру — забытым,
Хоть мог бы победить твое забвенье,
Когда бы о былом напомнить смел.
Начать бы снова счет годам прожитым,
Я бы сберег счастливые мгновенья,
Предвидя, сколь несчастен мой удел.
* * *
Я жил, земных не ведая страданий,
И зависти к сопернику не зная,
И в сладостном, слепом самообмане
Себя надеждой радужной питая.
И, погружен в любовные мечтанья,
Храбрился я, все страхи отвергая,
Себе богатств и славы не желая
И грезя лишь о радости свиданья.
Но мрачная Фортуна прервала
Рассудка обольщенье роковое,
Развеяла блаженную дремоту.
Взамен воспоминанья мне дала,
Я каждый день под их терзаюсь гнетом,
Навек лишившись счастья и покоя.
* * *
Когда порой твержу: ищу забвенья,
Чтоб исцелиться от сердечных ран —
Неволит разум вера в талисман,
Покой сулящий мне без промедления.
Но понимаю вдруг, лишь луч прозренья
Рассеет этот призрачный туман:
Таят лукавство те слова, обман —
Искать напрасно в них успокоенья.
Ведь образ тот, что из благого сна
Мне простирает ласковую руку,
Со мной — когда душа истомлена.
И я свою благословляю муку:
Дарует ласку дивную она —
В ней ощущаю Вас, забыв разлуку…
* * *
Кто отнял радость у меня былую —
Единственное, чем я был богат, —
В непрочный наш союз внеся разлад
И вам назначив путь в страну чужую?
По чьей вине я плачу и тоскую
О днях, которых не вернуть назад,
Когда я столько испытал услад,
За ветреной мечтой бредя вслепую?
Я знаю: сотворила это зло
И на меня накликала беду
Фортуна, от которой нет защиты.
Смиритесь те, кому не повезло:
Нельзя переменить свою звезду,
Для вас к спасенью все пути закрыты.
* * *
Надежды я лишен, но если вдруг
Амур, меня преследующий яро,
Мне даст, за день до нового удара,
Миг радости в оплату прежних мук,
Чего б он ни сулил, такой недуг
Мне душу истерзал, что от кошмара
Уже не пробудиться ей, и дара
Я не приму из вероломных рук.
Минуты счастья, пусть и скоротечной,
Не испытав в плену любовных уз,
Я прожил жизнь в печали бесконечной, —
И до того был тяжек этот груз,
Что радость мной утрачена навечно
И к радости утрачен всякий вкус.
* * *
Любовь обычно Разум побеждала,
Но требовало мужество иного.
И мир не видел подвига такого:
Любовь главенство Разума признала.
Вот новой боли новое начало!
Воспеть не в силах этот подвиг слово.
Но не должно быть чувство вечно ново,
Ведь кара бы тогда ослабевала.
В любви нет места слабости, мы знаем.
И побежденный в споре с каждым разом
Еще сильней становится стократ.
Но Разум, что Любовью побеждаем, —
Своя противосущность, а не Разум.
Его боюсь я, он мой супостат.
* * *
Ужасная Судьба! Жестокий Рок!
Зачем меня вы счастьем обольщали!
Мой каждый день вы розами венчали,
О, как я был от всех забот далек!
Но лишь затем узнать я счастье мог,
Чтоб горше мне казался вкус печали.
Все у меня вы сразу отобрали,
Двойное горе кинув мне в залог.
А лучше ль тем, кого ты невзлюбила,
О радость? Ты проносишься как сон.
И мы не знаем, вправду ли была ты.
Безрадостным один приют: могила!
Но беспощаден бытия закон,
И я не умер от такой утраты.
* * *
Над прожитыми днями размышляя,
Свою судьбу предвидел я давно:
Грядущее былым предрешено,
И, значит, горю нет конца и края.
Амур жестокий и Фортуна злая:
Вам сердце скорбное мое дано,
Чтобы, пока еще живет оно,
Его терзать и мучить, умерщвляя!
Но пусть любовь, наслышавшись молвы
Про бедствия мои, в преддверье казни
Мне шлет мечты, которые мертвы,
Пусть рок свиреп и полон неприязни —
Пока в душе моей сеньора, Вы,
Смотрю в глаза Фортуне без боязни.
* * *
Чего еще желать? Я с юных дней
Раздаривал любовь, но не всегда ли
Мне злобой и презреньем отвечали?
А вот и смерть — что требовать у ней?
Жизнь хочет жить — нет правила верней.
Страданья никого не убивали,
А там, превыше всей земной печали,
Прибежище нам есть от всех скорбей.
Но смерть не спросит о моем желанье:
Ни слез, ни горя нет в ее стране.
Все потерял я в горьком ожиданье,
Зато враждой пресытился вполне.
До смерти мне осталось лишь страданье.
Для этого ль пришлось родиться мне?
* * *
Блаженства прошлых дней, воспоминанья
О том, что Парки злобные умчали,
Я утопить хочу мои печали
В другой любви, — пускай в другом страданье.
Мой каждый день — беда иль ожиданье
Все новых бед, — и это не всегда ли?
Так для чего ж и вы меня обстали?
Мне горько и без вас существованье.
Все потеряв, чего достиг с трудом,
Прошу я память только об одном:
Того, что так прекрасно и далеко,
Не воскрешать. Я здесь, в глухой пустыне,
Не жизнь одну — сто жизней сброшу ныне.
О, как, воспоминанье, ты жестоко!
* * *
Амур, на мне истратив весь свой пыл,
Все мерзости испробовав и трюки,
Решил меня отдать Фортуне в руки,
Когда запас мучительств истощил,
А та, стараясь из последних сил
Затмить его в палаческой науке,
Наслала на меня такие муки,
Каких никто вовеки не сносил.
Преподавая горькие уроки
Всем, кто подвластен этим двум тиранам,
Я составляю свод моих мытарств
И боль мою переливаю в строки,
Поскольку не нашел иных лекарств,
Чтобы доставить облегченье ранам.
* * *
Фортуне ненавистна тишина,747
Противен мир и чужд порядок божий,
Но если путь счастливый, непохожий
На пройденный, начертит мне она,
Душа воспрянет, Музой зажжена,
И лира станет звонче и моложе,
Чтоб Тежу там, вдали, на отчем ложе,
Внимая ей, застыл в объятьях сна.
Пока же эту немощную лиру
Преследует и гонит гнев Фортуны,
Не по заслугам Ваша похвала.
Пусть лучше восславляют Ваши струны