— Подари мне ее на день рождения, Луи, — проговорил Мишель, уставившись выпученными глазами, выделявшимися на круглом невыразительном лице, на вошедшую.
— Бери, — ответил я.
— Евнух! — воскликнул Хайме, желая обидеть меня, потому что я подавлял свой половой инстинкт и не испытывал потребности в женском обществе. Они с Мишелем постоянно будоражили меня, словно задавшись такой целью, но для удовлетворения потребности ничего не предпринимали и лишь поочередно спали с Таллой…
— Давай метнем, — предложил он Мишелю.
— Она движется, как горянка, — задумчиво проговорил Мишель, доставая из кармана монету. Уроженец приграничного города Саре, что в Стране Басков, еще в детстве, до того как начал ходить в школу, он через Пиренеи перегонял контрабандой скот в Испанию. Он заявил, что единственные, кто достоин мужского внимания, это горянки, хотя Талла была уроженкой польских равнин.
— Идиот. Она в детстве ходила босиком и носила на голове корзины, — стал спорить Хайме.
Григорий не сказал ничего, но и он успел разглядеть новоприбывшую, часто моргая при этом глазами, как бы стряхивая с себя грезы. Я снова посмотрел на нее, неподвижно стоявшую в своем немыслимом одеянии и угрюмо озиравшуюся вокруг себя.
— Дерьма пирога, — заметил я, не желая признаться, что незнакомка произвела на меня впечатление. — Товар второго сорта. Посмотри на ее шляпу.
— А кто ложится в постель в шляпе? — спросил Хайме. — Скажешь тоже.
Если бы Талла была среди нас или даже если бы в ту неделю подошла очередь Хайме, а не Мишеля, то сомневаюсь, чтобы мы познакомились с Герши. Ткань судьбы плетется из таких вот замысловатых нитей.
— Так оно и есть, — произнес Мишель, разглядывая франк, который поймал на лету. — Можешь забирать ее, испанец.
— Почему бы и нет?
Подмигнув мне, Хайме поднялся и направился к Герши. Взяв ее под локоть, он со всей учтивостью, на какую был способен, спросил:
— Мадемуазель ищет э-э-э…
Впоследствии Герши рассказала, что гортанное «э-э-э» она приняла за слово «герр». Она тотчас ответила:
— Да, герра Хоффера. Он оставил записку?
Когда Хайме подвел ее к нашему столику, представляя нас с умным видом, мы все поднялись с мест.
— Добрый вечер, — улыбнулась Герши.
То не было таинственной улыбкой Мата Хари, а обыкновенной, милой, приветливой улыбкой. Смуглая кожа покрылась румянцем, словно у ребенка после ванны. Она скользнула по мне взглядом, взмахнув своими волшебными ресницами.
— Хоффер забыл сообщить мне ваше имя, — слукавил Хайме, когда молодая женщина села.
Вместо ответа она порылась в сумочке и извлекла оттуда визитную карточку, недавно изготовленную во второсортной типографии. С горделивым видом она протянула ее сначала мне.
ЛЕДИ ГРЕТА МАК-ЛЕОД.
Оригинальные восточные танцы.
Натурщица.
Отель «Крийон», площадь Согласия.
— Почему «леди»? — спросил я. Фраза эта растрогала меня, и поэтому вопрос прозвучал грубо.
— Так меня зовут, — произнесла она, закусив удила, и хотела было встать.
На этом наше знакомство и закончилось бы, если бы вместо Таллы появился герр Хоффер. Но пришла, стуча каблучками, именно она и всунула свой круглый зад в свободное кресло. Она была похожа на перекормленную дворняжку с лохматой шевелюрой, падавшей ей на глаза, так что с обеих сторон ее короткого толстого носа выглядывало лишь по полглаза.
— Я Талла, — проговорила она грудным голосом, откинув с глаз волосы, чтобы как следует разглядеть нашу гостью. — А ты кто?
Неужели она ответит: «Я леди Мак-Леод»? Неужели откажется от союза с Таллой? (Женщины, как и государства, не просто дружат, они образуют союзы, создают сообщества или же объявляют войны.) И тогда конец нашему знакомству.
Но она сказала: «Я Герши» — и протянула через стол руку.
Все вышло очень просто. Я сдался. Слово «Герши» обезоружило меня.
— Прелестно! — воскликнул я и передал визитку Мишелю. К моему удивлению, он почтительно склонился к ней.
— Я преподаватель фехтования, — проронил он, как бы сделав выпад шпагой. — Иногда позирую для художников. Знаю нескольких. Хотите, могу познакомить.
— О, как вы любезны, — отозвалась Герши.
Мы стали разрабатывать планы для нее. Надо сразу же отправить ее к Октаву Гийоне. Я приобрел пару его полотен, а Мишель был у него натурщиком, следовательно, Октав должен прислушаться к нашим рекомендациям.
Герр Хоффер так и не появился. Позднее я понял, что, вероятно, заметив ее в нашем обществе, он ушел, не став вмешиваться в разговор. Этот колбасник был себе на уме.