- Адель! – громкий возглас, летящий в спину, пробегает по коже мурашками. Я это «Адель» в прошлой жизни миллион раз слышала. – Ваша светлость!
Ребята из группы все медленно поднялись на ноги, не позволяя себе сидеть при маркизе.
Я поворачиваюсь и жадно впиваюсь глазами в стройную фигуру высокого блондина в запредельно дорогих брюках и рубашке. Пиджак был наброшен на плечо.
В молодом мужчине с метровым размахом плеч я едва узнавала своего друга детства и соседа – Саймона Кавилла.
- Это действительно ты? – усмехается он и раскидывает руки в разные стороны в привычном жесте. При виде родного лица я издаю мышиный писк и срываюсь с места, бросаясь ему в объятия. – Боже, Адель, ты ахуенно подросла в нужных местах.
- Заткнись, Саймон. Посмотри на себя, кобелина! Откуда ты возвращаешься в такое время? – от друга пахло женскими духами и на вороте рубашке был след тонального средства. Моя улыбка стала медленно таять, ведь когда вспышка прошлого стала блекнуть, до меня стало доходить. Что друг – маркиз Кавилл, а вот я больше не герцогиня. Он тут развлекался с гейшами из ночного дома, а я одна из них и тут для того, чтобы петь и развлекать таких как он.
--
- Эй, Светлячок, ты чего? – Саймон касается нежно моей щеки. Он и раньше был выше меня, но теперь я еле до его плеча дотягиваю головой. Мальчик Сай превратился в молодого маркиза. Настоящий красавчик. Горячий блондинчик. – Я так рад тебя видеть.
Мы уединились с ним в гримёрке. У нас было минут пять пока Лили не спохватилась и не отправилась на мои поиски.
- Ты же в курсе, что я теперь гейша. – оттягиваю рукав футболки, оголяя плечо и демонстрируя тату другу. Прикусываю губу и опускаю глаза. Мы с Сайманом с пелёнок знаем друг друга, но последние пять лет сильно изменили нас обоих.
- В курсе. Для меня это ничего не меняет. – Он смещает руку на моё плечо, вызывая мурашки. – Всё, что произошло с твоей семьёй – трэш. До сих пор не могу поверить, что кто-то оболгал твоего отца… - Саймон качает головой. Голубые глаза заволакивает печаль. – Наказание слишком жестокое для твоей семьи. Аристократия до сих пор не может отойти от того, что произошло.
Поправляю футболку. Тату жжёт кожу, самое настоящее позорное клеймо.
- Ну а как твои дела? Прожигаешь отцовские деньги?
- А что ещё делать? – уголок губ Саймана приподнимается в грустной усмешке. – Когда пришли за твоим отцом, моему тоже досталось. Якобы не рассмотрел предателя под носом, ещё и дружил со всей его семьёй. Нас подозревали в измене, отцу пришлось многим пожертвовать, чтобы убедить Короля в преданности. И теперь мы особо не отсвечиваем, чтобы не мозолить глаза и не напоминать о себе.
- О. – я не ожидала такого. В голову даже не приходило, что могут пострадать наши близкие просто потому, что были рядом. Это заставило ненависть разраститься во мне с новой силой. – Прости.
Раньше я никогда не задумывалась над тем, что и как происходит в нашем Королевстве. Жила и жила себе. У нас всё было хорошо, я была счастливым ребёнком, который ни в чём не нуждается. Но теперь, когда Король уничтожил всю мою семью, я стала слушать ЧТО говорят люди. И стала понимать, что мы жили под жёсткой диктатурой. Любое мышление отличное от Его высочества могло свести тебя в могилу. Ты был обязан быть как все.
- Ты не виновата. – Сайман заключает мои щечки в свои ладони. Он так делал с самого детства, когда мне было пять, а ему семь. – Я действительно рад тебя видеть, Светлячок. И мне глубоко похуй, что там у тебя на плече. Для меня ты всегда останешься Адель Девоншир – соседской девчонкой, герцогиней и самым светлым человечком.
Впервые за эти пять лет мне на душе становится тепло. Наконец-то я не чувствую себя одинокой. От умиления начинаю хлюпать носом.
- Я тоже очень рада тебя видеть. – говорю ему честно. – И рада, что Король не сделал ничего твоей семье.
- Как ты вообще? Тебя… не обижали? – непроизвольно краснею от вопроса Саймона. Божички. Смотря, что считать под «не обижали». Отрицательно качаю головой и опускаю глаза. Давно мне не было так неловко как сейчас. – А здесь ты что делаешь?
- Буду петь. – отвечаю честно, внезапно меня начинает одолевать призрачная идея, которая могла бы решить все мои проблемы. Тело загорается от возбуждения. Почему нет? – Как я понимаю, меня хотят продать подороже. Найти выгодного покупателя, кто будет готов заплатить крупную сумму за… ну ты понимаешь. – говорить на такие темы неловко. Не могу сказать Саймону прямо, мне стыдно. – И сейчас, когда мы увиделись, я подумала, что ты бы мог… - слова даются с трудом. – купить меня на год. Это освободило бы меня от пения в театре и мужчин. А там я бы придумала что-то ещё.