Когда мне было десять лет я быстрее всех бегала по газону в саду. Меня мало кто мог нагнать, надеюсь, что за эти годы я не растеряла форму.
- Вот это девка! – присвистывает кто-то. – Чума!
Когда меня почти догоняют, я делаю вид, что спотыкаюсь и падаю. Чтобы выглядело правдоподобно я реально грохаюсь на пол и вскрикнув, морщусь, делаю вид, что от боли теряю сознание.
- Да что за бестия! Башкой долбанулась и отключилась! – ворчит парень надо мной, аккуратно переворачивая на спину и осматривая голову. – Босс, ей теперь в больничку надо. Стукнулась знатно!
- Стив, ебучий случай! – ругается Бродяга. – Смотри за герцогом, чтобы не ускакал никуда. Вам хоть что-то можно доверить?
Я слышу его тяжёлые шаги. Мужчина подходит и опускается на колени передо мной, мягко касается подранного лба и затем нежно поднимает на руки, прижимая к груди.
Меня окутывает его мускусный запах и дикий жар. Нос случайно зарывается ему в подмышку, и я непроизвольно вздрагиваю от ощущения лап на бёдрах.
Для такого неотёсанного мужлана он весьма нежен.
- Я знаю, что ты притворяешься, сучка. – шепчет он мне на ухо, продолжая куда-то нести. – Не зря в театре выступаешь, актрисулька из тебя славная.
Губы расплываются в самодовольной улыбке, я приоткрываю глаза и поудобнее устраиваюсь на руках Бродяги с вызовом впиваясь в чёрные глаза. В его объятиях вполне себе неплохо. Пусть говорит что хочет. Ведь, судя по его настрою, отдавать Джо он меня уже не собирается.
- Мне теперь на самом деле плохо. – шепчу доверительно. Мужчина укладывает меня на мягкую кровать, осматривая счёсанные колени, оставляющие пятна крови на дорогом пледе герцога.
Смотреть на сосредоточенное лицо одно удовольствие. Жгучий брюнет. Проходимец.
- Лежи тут. Разберусь с герцогом и отвезу тебя в больницу. Так уж и быть, отработаешь премию Джо в следующий раз. – Мужчина выпрямляется, от чего-то мне не кажется, что он злится, наоборот, как будто доволен.
Невольно вытягиваю губы уточкой, пытаясь побороть улыбку.
Когда Бродяга уходит, я медленно сажусь на кровати, разминаю ноги и проверяю самочувствие: голова не кружится, сознание чистое. Иду к балкону и распахиваю дверь.
Он ведь не думал, что я в серьёз буду его ждать?
Эх. Все французские дома в одном стиле. Можно легко уйти — не попрощавшись.
--
Ловлю на себе красноречивые взгляды полные осуждения и пренебрежения. Дамы прижимают к себе сумки и морщат носики, мужчины пошло скалятся.
Ну, конечно. Девушка в такое позднее время с оторванной тесьмой на платье и разбитыми коленками не может быть порядочной женщиной. Порядочные дома сидят с детьми, а не шляются в таком виде в поздний час. Ни один человек не подошёл ко мне и не предложил помощь.
Меня в очередной раз топит отвращение к нашему обществу, обожающему традиционные ценности и готовые сжечь на костре каждого, кто хоть чуть-чуть выделяется из толпы.
Обнимаю себя за плечи. Ещё минут десять, и я буду дома. Нужно будет как-то объяснить Миневре, что случилось. Гейшам, не выполнившим заказ, светило жестокое наказание. Обычно Миневра никого не жалела, потому что очень гордилась своим строгим нравом и репутацией. Она никогда не подводила клиентов.
- Девушка, можете предъявить документы? – неожиданно дорогу мне преградил офицер, вырос из-под земли, он смотрел на меня свысока как на муравья, еле сдерживая отвращение.
- Нет. – отвечаю ему с раздражением, сжимая пальцы на ногах. – У меня отобрали все вещи! Как Вы можете увидеть, я вынуждена добираться домой босиком и пешком!
- Уже почти полночь. – говорит он грубо, игнорируя моё состояние. – А вы гуляете по городу в непристойном виде без документов!
- Меня чуть не изнасиловали, а вы мне…
Мужчина рывком тянет меня за платье, дорывая верх и оставляя меня посередине улицы практически в одном белье. Урод. Он заглядывает со скучающим видом мне за плечо, рассматривая татуировку русалки.
- Ага. Вас и изнасиловали. Ну-ну. – усмехается. - Геворг, забирай её. У нас очередная сбежавшая гейша.
У меня похолодели кончики пальцев.
- Я не сбегала! Я возвра… - договорить не успеваю, потому что огромная детина с именем Геворг хватает меня за волосы и тащит в машину с решетками на окнах.
Глава 6. Арест
У гейш была только одна дорога на свободу – путь на тот свет. Подобием свободы считалось, если тебя перекупал кто-то себе на долгий срок. Во всех остальных случаях гейша должна была работать и окупать своё содержание.
Каждая из нас была прикреплена на работу и могла передвигаться только в соответствии с путевым листом – разрешением. Если кто-то оказывался в неположенном месте – это расценивалось как побег. Те, кто оказывалась ночью одни на улице – считались беглянками. И наказание было только одно, без суда и следствия – казнь.