Очень хороший выбор, кстати. Все так боялись быть казненными, что без наручников и маячков передвигались только по согласованному маршруту и не смели даже думать о попытке сбежать.
Я долго умоляла офицеров позвонить Миневре, чтобы разобраться в ситуации, но меня никто даже слушать не стал. Для них я была пустым местом. Легче было пустить меня в расход, чем тратить время на выяснение обстоятельств.
- Хорошенькая, может, трахнем? – доносится до меня голос одного из инспекторов.
В участке все были как на подбор, мужчины напоминали мне королевских гончих – худые, голодные и злые до безобразия.
- Да ну. За презиками бежать неохота.
- Она не похожа на ту, что работает в ночном доме. А элитные гейши очень следят за своим здоровьем.
- А я её в газете, кажется, видел. Она поёт в театре.
- Да? – группа офицеров уже полчаса спорили на тему «трахнуть или не трахнуть».
Я сидела на деревянной скамейке за решеткой и обнимала себя за плечи, немного раскачиваясь из стороны в сторону.
До сегодняшнего дня я думала, что худшее со мной уже случилось. Меня сделали гейшей для унижения моего рода. Но, как оказалось, это не самое ужасное. Миневра не собиралась превращаться меня в грязную подстилку для каждого прохожего в отличие от того, что хотели сейчас сделать со мной офицеры.
В этой стране жизнь и репутация женщин ничего не стоили.
- Уилл! Ты сегодня рано. - в комнату зашёл высокий темноволосый мужчина, выделяющийся на общем фоне. Выше остальных, плечистее, да и форма на нём сидела как влитая, подчёркивая его благородство. Один из офицеров похлопал его по плечу. – Как прошла засада?
- Как обычно. – ровно ответил он. Мужчина сильно выделялся на общем фоне. – А у Вас тут что?
Он повернулся ко мне, и я поперхнулась воздухом, потому что на меня смотрел Бродяга собственной персоной. И меня он ещё называл актрисулькой? Да я его уже в третьем образе вижу!
- Ты? – взвизгиваю я, вскакивая на ноги. – Это из-за тебя я тут! Скажи своим дружкам, что я никуда не сбегала!
Бродяга на мою истерику не реагирует, лишь бровь выгибает, будто я сумасшедшая. Артист погорелого театра. Пусть не делает вид, что не знает меня, я его бы ни с кем и никогда не спутала. Такого фактурного мужчину трудно перепутать. Он мне ещё долго в кошмарах будет сниться.
- Вы знакомы? – Бродяга отрицательно качает головой. – Да поймали очередную сбежавшую. Заполняем документы.
- Он врёт! Он всё врёт! Он несколько часов назад пытался убить герцога!
- Долбанутая. – пожимает безразлично один из инспекторов. – Не трогайте её лучше, мало ли какая у неё зараза. Не видите она больная на голову?
От злости сводит челюсти. Я не сумасшедшая!
Когда все расходятся, Бродяга подходит к моей решётке, перелистывая папку с моей фотографией в уголке.
- Ты значит у нас дочь предателя. – резюмирует он, грубо хмурясь. – Адель Девоншир. Я знал твоего отца. Он как-то награждал меня за заслуги перед Королевством.
- Жаль. Если бы он знал какой ты моральный урод, то придушил бы тебя собственными руками. Не делай вид, что не узнал меня.
- Но я действительно тебя не знаю.
- Правда? Значит, это не ты меня целовал у магазина? Ни ты чуть не прибил герцога, который заплатил за меня? И если бы не ты, я не оказалась на улице в неположенное время!
Мои слова действуют на Бродягу, он задумчиво хмурится и потирает большим пальцем подбородок. Хорош чертяка. Зря только побрился, ему с щетиной куда лучше.
- Так что, если в тебе есть хоть что-то мужское. Будь добр, сделай что-нибудь, чтобы я могла выбраться отсюда живой!
--
Мужчина играет только бровями. Не говоря мне ни слова, забирает папочку и уходит. Мне остаётся лишь сыпать проклятьями ему в спину. Мерзкое создание. Ничего человеческого нет в нём.
Сажусь обратно на деревянную скамейку. Никто не удосужился дать мне нормальную одежду или выдать обувь. Я так и сидела в камере в рваном платье и босая.
И что делать теперь? Как выбраться отсюда живой? Наверно, как бы ужасно это не звучало, нужно было не выделываться и оставаться в том доме, позвонить Миневре и попросить её о помощи.
Часть моего мозга начинает твердить, что все попытки выбраться будут безуспешными. Ничто не спасёт и не поможет мне. По телу разрастается неконтролируемая нервозность. Умирать совсем не хочется.
- Пошли! – вздрагиваю от мужского голоса, прервавшего поток мыслей. Поднимаю голову и, разинув рот, смотрю как Бродяга открывает дверь ключом. В голове снова щёлкает надежда. – Быстрее давай.