Гермиону нарядили в шелковое платье белого цвета, купленное на скорую руку прислугой, и отправили к мужу в покои. Дом Лойда не был таким старинным как родовое гнездо Девонширов, но он был большим и уютным.
Так как Гермиона не собиралась замуж, мать никогда не обсуждала с ней брачную ночь и что должно произойти. Конечно, девушка слышала от подруг некоторые пикантные подробности, но их было недостаточно, чтобы картина сложилась воедино и у неё было полное представление чего ожидать.
Комната Перси Лойда напоминала каюту, в ней всё было из орехового дерева медового оттенка, на окнах пестрели лазурные шторы в тон ковру на полу, а кровать была застелена белоснежными атласными простынями, согласно традициям.
В этот момент Гермиона возненавидела традиции.
Сам виконт в одних брюках стоял у окна и говорил по телефону, когда жена зашла в комнату, он закончил разговор и завершил вызов. Вид оголенного по торс мужчины смутил девушку, она и прежде видела парней без одежды, но никто из них не был её мужем.
- Тебе очень идёт белый. – отметил виконт, пряча мобильный телефон и подходя к своей молодой жене. Его фантазии оправдались, она была очень хороша и стоила мелких проблем. Мужчина провел рукой по щеке, шее и плечу. – В нём ты особо красивая.
- Спасибо. – мужчина подцепил тонкие лямки платья и сбросил платье на пол. Церемониться он не собирался. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы Гермиона стала его женой, а не гейшей как её сестра. Лойд рассматривал свою жену как свою новую собственность, которую купил недавно и не успел хорошо изучить. Хотя, в некотором смысле так всё и было. Он дорого заплатил Королю за Гермиону.
У девушки закружилась голова, к такому она точно не была готова, ей было страшно, но Гермиона хорошо понимала, что от её поведения – зависит её будущее.
- Ты девственница?
- Конечно… - Она покраснела, розовые пятна от шеи спустились к груди.
- Для меня это никогда не имело значения. – для чего-то сообщил он, и это правдой. Перси никогда не понимал, почему мужчины так носятся с невинностью. Ему самому больше нравились опытные девушки и свою жену он собирался обучить всему, что ему нравится. – Но это хорошо, будет что предъявить знати.
Кровь. По традиции кровь крепила нерушимыми узами брака мужа и жену. Это знала каждая девушка. Всех страшили с самого детства, что та, кто окажется не девственницей в брачную ночь, с позором отправится в ночном дом, как и полагается падшей женщине.
- Посмотри на меня. – Лойд обхватил подбородок Гермионы и вынудил открыть глаза. Её сознание трещало по швам, привычный мир рухнул. Она просто не понимала, как себя вести. – Тебе двадцать, и ты уже должна понимать, что происходит в постели между мужем и женой.
- Теорию я понимаю.
- Если бы ты знала практику, то не была бы девственницей. – Слова его насмешили.
Девушка ему нравилась и Перси искренне хотел попробовать построить нормальную семью, хотя бы попробовать. Всё зависело от герцогини.
Глава 2. Путь гейши.
Год спустя.
- Ты здесь никому не нравишься! – шипит мне в лицо Матильда, красуясь свежими царапинами на своём шалашовьем лице. Она прижала меня к стене, сдавливая шею и выталкивая остатки воздуха из лёгких. Мне тоже никто тут не нравится. Особенно рыжая Матильда, обожающая строить из себя королеву долбанного шалашовьего царства. Я бы с удовольствием сбежала из этой проклятой школы и не училась бы целыми днями петь, танцевать, играть на фортепиано и декларировать стихи. – Лучше бы тебя расстреляли как твоего папочку!
Толкаю её ногой в живот и полосую когтями красивое лицо, оставляя новые отметки.
Матильда провоцирует меня с первого дня моего прибывания. В первую мою ночь, когда я выключилась от снотворного, она несмываемым фломастером нарисовала у меня усы под губой. Они не смывались неделю. Надо мной подшучивали даже самые ленивые.
- Не смей говорить о моём отце! – бью ладонью по щеке, предупреждая Матильду, что я на грани. Девчонки любили напоминать мне, что я отличаюсь от них. Они могли смаковать часами подробности падения моей семьи, находили фотографии из прошлого и глумились над моими близкими.
- Согласна. О предателях короля – отбросах общества лучше не говорить вовсе. – визжит Матильда. Ей на помощь приходят подружки: Маргаритка и Люция – они оттаскивают меня и начинают толкать, пуская в ход ногти, кулаки и ноги. – Как хорошо, что они все дохнут как собаки!
После первой жестокой драки я прорыдала в туалете часа два, не могла заставить себя встать и выйти из укрытия. У меня болел каждый сантиметр моего тела. Я ещё месяц была синего цвета. И никто меня не жалел. Миневра сказала, что я должна быть гибче.