Роберт Джексон Беннетт Львиный Бивень
Тень Левиафана – 2.5
Перевод Александра Вироховского
Наше путешествие кажется долгим, дитя, ужасно долгим... Дороги на юг медленные и тяжкие. Слишком много дождей, слишком много экипажей. Слишком много ездовых и скрипа колес, и, с каждым переходом, главные дороги все сильнее заезжены! Хуже всего, Дин, впереди не будет ни одного приличного, цивилизованного уголка. Таким образом, здесь нет ни библиотек, ни каких-либо книг, которые мы могли бы приобрести, чтобы занять мои мысли. Я обречена на темноту и тяжелую работу в течение нескольких дней — и я знаю, что ты не будешь достойным собеседником, дитя.
Мне пришла в голову мысль — я расскажу тебе об одной загадке, которую, как мне кажется, я разгадала. Нет, не недавней, а почти двухсотлетней давности! Только ознакомившись с записями событий, я смогла ее решить. Как часто ты выговариваешь мне из-за множества фолиантов, которые я упорно таскаю с собой, но каждый день я обращаю свой взгляд на стены с текстом и нахожу ожидающую меня золотую жилу.
Это убийство, конечно — будь это какой-то другой грех, о нем бы так не вспоминали, — и я предупреждаю тебя, что правосудие так и не наказало виновных. Итак, это отвлечет от унылой поездки и послужит полезным уроком. Если мы когда-нибудь откажемся от своего острого ума и проницательных глаз, то окажемся такими же глупцами, как те расследователи.
Открой глаза. Сядь, черт возьми, и слушай!
Это было в 948 году нашей великой, благословенной империи. Я продолжу и подсчитаю за тебя — это было около 182 лет назад. Хотя это может показаться большим промежутком времени, та эпоха не так уж сильно отличалась от сегодняшней. Наш император уже удалился в свое Святилище, чтобы скрыть свой лик и голос, и началось его великое молчание. Были воздвигнуты морские стены, титаны и ужасы востока были надежно подавлены (хотя и с бо́льшим кровопролитием, чем мы привыкли сейчас). И изменения, которые мы почерпнули из их своеобразной биологии, конечно же, уже нашли широкое применение — как на поле боя, так и в нашей собственной крови.
Самое разительное отличие меж нашей эпохой и той: правили в империи по-прежнему джентри и землевладельцы, а не гражданские чины, вроде нас с тобой, дорогой Дин. Правосудие, торговля, строительство — все это было сферой наследственного богатства и власти, а не наградой за компетентность и преданность. Это означало, что империя была несколько глупее, а джентри — гораздо более легкомысленными и неразумными, чем сегодня, если ты вообще можешь себе такое представить.
Этот факт, вероятно, объясняет довольно возмутительный характер свадебных торжеств клана джентри Картан, которые стали местом совершения этого конкретного убийства.
Клан Картан, видите ли, был одной из самых уважаемых семей на землях второго кольца Империи. Они стали известны благодаря своим роскошным вечеринкам, которые становились все более скандальными и провокационными по мере накопления их состояния. Они хотели, чтобы свадьба их старшего сына превзошла все предыдущие праздники, причем на добрую дюжину лиг.
Жениха звали Калдор Картан; на древнем мицелианском языке его часто называли Калдор-Криса или Калдор-Илиака из-за его прекрасных золотистых волос. Харизматичное, красивое создание, такое высокое, что его семья часто утверждала, что в его жилах течет кровь древних имперцев. (Но мы-то с вами знаем, что это полная чушь). Он был довольно известен своим поведением в обществе и тем, что развлекался со многими девушками — независимо от их класса, касты или происхождения.
Другими словами, легкомысленный дурак, направляемый жадностью, как ищущая воду ведьма рамкой биолокации! Судя по их переписке того времени, его родители думали, что женитьба положит конец его довольно печально известным выходкам, и это говорит о том, что они были не слишком сообразительны. По моему опыту, хам останется хамом до конца своих проклятых дней.
Невестой была Нарам Фариде, дочь знатного клана из соседнего кантона. Ее брак с Калдором Картаном был воспринят с большим удивлением, поскольку о ней говорили, что она была одним из самых ярких и красивых цветков во всем втором кольце. Никто другой не мог сравниться с ней в мастерстве игры на лире! Она безукоризненно обращалась с кистью и пером! А ее двустишия и стихотворения — ну, ими делились во всех внутренних кругах и слушали с восторженным восхищением.
И хотя ее ум — это одно, говорили также, что лицо Нарам было ангельским, настолько, что многие портретисты приходили к ее порогу, умоляя о возможности запечатлеть ее сходство с ангелами своими мазками. Редкое явление, когда красота и великий дух сочетаются в одном человеке! (Многие портреты сохранились до наших дней, и, хотя она по-прежнему привлекательна, современное искусство визажистов и корректоров лиц несколько притупило очарование Нарам).