Это он проигнорировал. В конце концов, этот парень был слугой. Он принадлежал к столь низкой касте, что никто не ожидал от него безупречного внешнего вида; по крайней мере, после столь тяжелого периода вдали от благ усадьбы Дане.
Здесь мы подходим к одному из самых сложных вопросов этого дела, Дин. Я спрашиваю себя — была ли мимолетная предвзятость Тамы вызвана ленью или глупостью? Или чем-то еще? Этот человек видел все это своими глазами, и, хотя он был глупцом, он не был совсем уж бесполезным глупцом и обладал определенными достоинствами. Или, может быть, это отвержение было сознательной попыткой избежать откровения по причинам, которые он сам не понимал?
Мм? Нет, нет, я не хочу дразнить тебя своими размышлениями, мальчик. Меня это действительно очень беспокоит. Это вопрос, с которым мы часто сталкиваемся в своей работе: мы знаем, что правильно и истинно, но механизмы Империи не всегда могут это обеспечить. И поскольку цель правосудия свести к минимуму весь вред — весь вред, заметь, — то я считаю, что даже если бы Тама наткнулся на преступника безоружным в открытом поле, он все равно мог бы заколебаться, прежде чем его убить.
Не говоря уже о том, чтобы поставить под сомнение один критический, вопиющий факт.
Затем Тама снова позвал настоятеля и самым решительным образом изложил ему эту новую информацию. Правда ли, что он часто встречался с невестой? Если так, то почему он не сообщил об этом раньше?
Настоятель очень разволновался.
— О, я был в шоке, сэр, — сказал он. — Я все еще в шоке! Я имею в виду — меня обвинили в убийстве, да? Все смотрели на меня с презрением! И, честно говоря, смотрят до сих пор.
— А что это за история с деньгами? Вы знали, что Нарам Фариде была в тяжелом финансовом положении?
— Как человек веры, я не могу делиться исповедями своих прихожан. — Затем он увидел выражение лица Тамы. — Но я должен сказать, что она была обеспокоена. Очень обеспокоена.
— Настолько обеспокоена, что она, самый востребованный цветок во всем втором кольце, решила выйти замуж за человека с репутацией, подобной репутации Калдора? Или она знала, что Калдор дурак, и возьмет ее, не разобравшись в ситуации?
Настоятель заявил, что не может строить предположений.
— Это заставляет меня отнестись к вам с еще большим подозрением, добрый настоятель, — сказал Тама.
— Но как вы можете так думать? Это всего лишь грех упущения. Что я выиграю, убив Калдора и Нарам, одну из моих собственных прихожан? И еще — как я вообще мог наткнуться на такую ужасную тварь, как веосоар? Я простой настоятель. Такой экземпляр мне не по зубам. Я никогда не смог бы владеть такой вещью!
Этот последний вопрос заронил червячок в душу Тамы, если можно так сказать.
Будучи умелым в бумажных делах (мне нравится верить, что я тоже обладаю этим достоинством), он отправил множество запросов имперским апотекалям. В частности, он искал информацию о доступе к образцам, особенно опасным и, возможно, почти исчезнувшим, и, что самое важное, он хотел определить, обладает ли капитан Атимо таким доступом.
На это потребовалось время. Именно столько времени потребовалось Картанам, чтобы снова получить доступ в свои владения, хотя они и не хотели возвращаться на эти разрушенные земли. Именно столько времени понадобилось, чтобы хваленые гости и местные жители вернулись в свои великолепные дома по всему периметру Империи. Так много времени, что их слуги следовали за ними по пятам, возвращаясь к своей заброшенной анонимности — или, возможно, ускользая, оставляя свои должности, чтобы заняться какой-то другой работой, или стремясь отдалиться от своей прежней жизни.
Но Таму не беспокоило это массовое рассеяние. Теперь его интересовали только три человека. И один из них был мертв.
Наконец, был дан ответ, неохотно: да, некоторые сельскохозяйственные апоты действительно имели доступ к опасным образцам. Да, некоторые из этих образцов на самом деле были ненавистными веосоарами, которые были сохранены исключительно для того, чтобы будущие апоты могли однажды извлечь и использовать свои способности феромонного отслеживания. (Что они, собственно, и сделали). И, да, одним из таких офицеров действительно была капитан Атимо.
И, да, теперь, когда он спросил, одного такого экземпляра не хватает. Они признались в этом с ужасающей неохотой: ни один имперский служащий не любит, когда посторонний обнаруживает их ошибки.