Капитан Атимо заняла пост на Внешней Кольце Империи, где левиафаны ежегодно высаживаются на берег и бьют по морским стенам Имперского Легиона. Многие пытались отговорить ее от этого, поскольку такая должность считалась самоубийством, но она была непреклонна. Если она искала смерти, то она ее нашла: она погибла во время прорыва в 954 году, когда титан прорвался сквозь стену и убил около трех тысяч легионеров и других имперских слуг. Ее останки так и не были найдены — обычное дело для такой службы.
Приван Дане больше ни за кем не ухаживал и, конечно, никогда не был женат. Я сильно подозреваю, что этот парень умер пожилым девственником — его идеалистическое обожание женского пола, вероятно, означало, что он никогда не мог ухаживать за девушкой напрямую, как за равной себе. Хотя я считаю его глупцом, он оказался достаточно порядочным человеком, заботился о своем имении и был щедр к своей семье, слугам и друзьям. Когда он умер, то оставил им приличную сумму денег — особенно своему способному камердинеру, черноволосому парню, который помогал капитану Таме. Смерть Привана была настолько оплакана, что мемориал был запечатлен на картине, а поскольку художник был пространственником — настолько расширенным, что мог идеально передать визуальный мир кистью и пером, — мы можем предположить, что эта картина достаточно точна.
Это небольшое произведение большого искусства. Я читала описания этой картины. Все слуги плачут перед его могилой, а во главе их — его камердинер. Он особенно примечателен своим ростом, благородной осанкой и большим блестящим плюмажем из льняных волос.
Светло-желтые волосы, Дин. Совсем не черные.
Теперь у тебя есть все. Но не перебивай! Я указала тебе путь. Позволь мне рассказать тебе еще немного, потому что я многое узнала об этом парне.
Камердинера звали Артос Янис. Его мать была горничной в клане Картан, но по неизвестным причинам оставила службу, когда ей было около двадцати лет, и умерла при родах. Артос вырос в приюте для подкидышей, жалком, убогом месте, но ему повезло, что он снискал расположение клана Дане, который взял его к себе в качестве помощника конюха — спать с кобылами и боевыми конями. Благодаря труду он поднялся по служебной лестнице и стал камердинером молодого Привана.
Вот и все, что о нем написано. Но сейчас мне есть о чем поразмыслить.
Ибо мне интересно, знал ли Артос тогда, что он незаконнорожденный сын Калдора Картана? Должно быть, знал. У Калдора было так много незаконнорожденных отпрысков, что он был печально известен этим, и почти всех их было легко отличить по ярким льняным волосам — по-видимому, это была доминирующая черта.
Ненавидел ли он своего отца? Презирал ли его за то, что случилось с его матерью, или за его собственную тяжелую жизнь? Возможно. Не потому ли он покрасил волосы в черный цвет, чтобы скрыть свое происхождение? Или он сделал это только на тот период, на ту свадьбу, чтобы члены клана Картан не заметили, что внебрачный сын жениха шастает по залам для гостей?
Я не могу сказать наверняка. Но я думаю, что Артос был очень предан своему хозяину и довольно умен. Настолько, что, вероятно, он сразу же распознал отвратительную натуру Нарам, когда Приван поручил ему следить за ней и докладывать о ней. И все же он, конечно, никогда не смог бы сказать своему хозяину, как он на самом деле оценивает эту девушку.
Представь себе Артоса, кипящего от злости, когда он расхаживает по залам усадьбы Картан, но его эмоции остаются скрытыми, а лицо непроницаемым, как у всех слуг, которые должны предстать перед своими хозяевами. Представь, как он натыкается на капитана Атимо, пьяную плачущую и шепчущую, что подарок настоятеля — вовсе не подарок.
В этот момент, Дин, я думаю, Артос узнал о заговоре Нарам. Он понял, что женщина использовала своих союзников, чтобы устроить смерть своего мужа — его отца. Я представляю, что Артоса тогда переполняла ненависть: ненависть к Калдору, да, но также и ко всем этим чванливым, коварным, бездумным созданиям, этим приземленным детям, которые использовали привязанности и желания стольких людей как простые игрушки перед своей властью.
В этот момент он сделал выбор: взял супружеские простыни, подошел к так называемому Львиному Бивню и разбудил в нем угрозу. При этом, я думаю, он уверял себя, что его ненавистный отец погибнет, как и коварная девушка, которая была его невестой, — и, возможно, когда он сделает это, его хозяин Приван больше не будет страдать от душевной боли.