Тама приступил к оценке своих подозреваемых.
Сначала его подозрения упали на настоятеля, поскольку именно он доставил семье семя веосоара, утверждая, что это легендарный Львиный Бивень. Тем не менее, когда Тама вызвал настоятеля в передние покои усадьбы для допроса и разъяснил ему суть дела, тот упал на колени, извиняясь и отрицая свою вину.
— Я понятия не имел, сэр! — воскликнул настоятель. — Я не знал, что предмет, который мы нашли, был каким-то проклятым предметом! И уж точно не зародышем какого-то ужасного паразита!
— Мне сказали, что вы не балуетесь реликизмом, сэр. Для меня странно, что вы делаете это сейчас, чтобы доставить такую опасную вещь этой семье.
— Я обнаружил его в наших склепах и решил, что он подлинный! Он очень похож на бивень, верно? И на нем была такая табличка! Возможно, какой-то древний дурак допустил эту ошибку. Я проклинаю человека за то, что он спрятал его, чтобы я мог его найти!
— Я отмечаю, что несколько гостей отметили, что на протяжении всего романа вы часто смотрели на жениха. Выражение лица варьировалось от холодности до откровенной ненависти. (Ибо к этому моменту Тама допросил многих гостей, или, по крайней мере, тех, кто еще был доступен ему.)
— Это так, сэр. Но это тоже было невинно! Картаны делали ежегодные пожертвования моему монастырю и святилищу, которое мы поддерживаем, но Калдор Картан ясно дал мне понять, что, когда он унаследует усадьбу, он прекратит эту практику. Его не интересовали вопросы веры или мир, стоящий за миром. Я пытался убедить его пересмотреть свое решение, но его разум не поколебался.
— Однако вы понимаете, настоятель, что это достаточная причина, чтобы убить.
— Что я получу от этого? Смерть Калдора не гарантирует, что его семья продолжит делать пожертвования. Более того, я стану непосредственным подозреваемым! Я был бы сумасшедшим дураком, если бы решился на такое. Более того — я был со своими сопровождающими весь вечер на церемонии. Они скажут вам, что я не ускользал, чтобы добыть супружеские простыни из залов для слуг!
Тама так и сделал и допросил всех, кто был рядом с настоятелем в ту ночь. Они подтвердили, что это правда, предоставив ему надежное алиби на весь вечер. Даже если настоятель Мабак был тем, кто доставил проклятого веосоара в усадьбу Картан, не он разбудил его и заставил убить Калдора и Нарам.
Затем капитан Тама перешел к Привану Дане, молодому человеку, который когда-то ухаживал за мертвой невестой, Нарам. Приван предстал перед нашим добрым расследователем унылым и бледным, как будто это он, а не его возлюбленная, заразилась проклятыми мухами.
— Я бы не сделал ничего подобного! — воскликнул Приван, когда Тама разъяснил свою позицию. — Может быть, у меня и есть причина желать смерти Калдору, но я бы никогда не пожелал вреда милой Нарам!
— Так ли это? Мне сказали, что она очень энергично совокупилась с Калдором и, похоже, ей понравился этот опыт. Ревнивые мужчины поступали гораздо хуже после такого опыта. Действительно, это провал нашего пола.
— Я бы никогда не сделал этого с ней! Я поклонялся самой земле, по которой она ходила! У меня на стене красуется ее портрет! Я обожал и уважал ее так, как будто она была не человеком, а божественным воплощением. Мое сердце болит, узнав, какую жертву она принесла. (Я сейчас уточню, что излагаю показания Привана именно так. Именно таким отвратительно слащавым был этот мальчик.)
— Жертву? Что вы имеете в виду? — спросил Тама.
Здесь Приван стал сопротивляться.
— Я не скажу. Я не стану порочить ее имя, не тогда, когда ее тело еще теплое.
— Я добьюсь правды так или иначе, сэр. Вы можете сказать мне ее прямо, или другие с радостью предложат ее, украшенную злой ложью, которая принесет гораздо больший вред.
Потрясенный, Приван сдался.
Он рассказал, что у его семьи было много контактов и союзников в ростовщических кругах Империи. Они незаметно дали понять Привану, что было бы лучше, если он не будет добиваться руки Нарам, поскольку ее семья сделала значительные долги после некоторых неразумных вложений.