Так случилось и с капитаном Атимо, которая в ночь убийства, очевидно, забрела в людскую, рухнула рядом со стеной, заплакала и обмочилась. Одна из горничных рассказала об этом Таме во всех подробностях, ликуя по поводу унижения капитана с злобным энтузиазмом обиженной молодой женщины:
— Она сидела там в углу, сэр, кивала, пила вино, плакала и бормотала. Она рассказала нам многое, сэр. Действительно очень многое!
— Что именно она вам сказала?
— О, эта Нарам была злой маленькой тварью. Совсем не той безмятежной красавицей, какой ее многие считали! Потребительница людей, сказала она, существо с разумом, состоящим из колес и механизмов. И более того, она сказала нам, что бивень вовсе не был бивнем.
Тама был почти ошеломлен этим и изо всех сил пытался скрыть свои эмоции.
— Что вы имеете в виду, не бивень?
— Она пробормотала, что это какой-то жук. Большой жук. Сказала, что знает его, потому что она апот. Ей пришлось узнать о таких ужасах, потому что она управляла раздачей сельскохозяйственных реагентов многочисленным фермам этого кольца. Я думала, это чушь, пока… Ну…
— А она когда-нибудь покидала комнаты для прислуги? Когда-нибудь ходила в галерею или в прачечную?
— О нет, сэр. Женщина не могла стоять. Нам приходилось переступать через нее, как через предмет мебели, на протяжении всего празднества. Это было довольно неудобно!
Тама проклял эту новость. Как могло случиться, что Атимо знала, что бивень — это замаскированное биологическое оружие, и все же не воспользовалась им? Более того, теперь у нее был мотив! Она ненавидела Нарам и презирала Калдора — ведь он сошелся с ней на ее глазах! В книге Тамы было столько записей о том, что Атимо убийца, — и все же ее алиби подтверждалось дюжинами слуг!
— Она говорила это только вам? — спросил Тама у служанки. — Или другим?
— О, она говорила без умолку, сэр.
— Значит, другие слуги тоже могли знать?
— О, знали, сэр. Или знают. Они знают, потому что я им рассказала.
— А кому бы они рассказали?
Впервые девушка не смогла ответить.
Это был не единственный сюрприз, который преподнесли слуги. Камердинер Привана Дане оказался очень способным молодым человеком, высоким и уверенным в себе, с густыми, черными, блестящими волосами. (Честно говоря, судя по его словам, Тама был им очень впечатлен.) Хотя Тама начал с обычного расспроса, слуга остановил его и спросил:
— Сэр, у вас случайно нет вопросов относительно монастыря?
— Что? Монастыря настоятеля Мабака?
— Мне ничего неизвестно о других, сэр.
— Неужели? Почему у меня должны быть вопросы по этому поводу?
Здесь камердинер моргнул, озадаченный, и сказал:
— Разве мой хозяин не говорил вам, сэр? Он внимательно следил за передвижениями юной мисс Фариде. Он узнал, что в последнее время она стала ярой почитательницей настоятеля Мабака и часто посещала его монастырь, беседуя с ним о его положении дел.
— О каком положении вы говорите?
— Ну, я не уверен, сэр. Мой хозяин действительно заставил меня поработать, расспрашивая людей настоятеля об этих встречах, но… я думаю, настоятель беспокоился о деньгах. Я понимаю, что Калдор Картан заявил о своем намерении лишить монастырь семейного финансирования в будущем. Это очень сильно огорчило настоятеля. Тем не менее, мисс Фариде сказала, что у нее, возможно, есть решение его проблем — хотя какое именно, я сказать не могу.
Способный камердинер мало что мог предложить, кроме этого. Да, он был в служебных комнатах той ночью, так как все слуги всех домов должны общаться, когда их хозяева вместе посещают усадьбу. Да, он действительно интересовался пьяной капитан Атимо, хотя и решительно заявил, что держался от нее на расстоянии из-за «состояния недержания мочи» и поэтому не слышал ее пьяного бормотания.
— Но я знаю, что вы уже расспрашивали настоятеля, сэр, — сказал камердинер. — В залах много сплетен, как вы, несомненно, знаете.
— И вы знали, что я расспрашивал вашего хозяина.
— Верно, сэр.
— Но вы знали, что ваш хозяина никогда не стал бы втягивать Нарам в что-либо предосудительное. Так ли это?
Камердинер склонил голову и ничего не сказал — конечно же, он не стал бы втягивать своего собственного хозяина. Он был очень преданным камердинером. Тама был впечатлен преданностью камердинера, хотя и обратил внимание на едва заметное серое пятно на его белом воротнике.