— Завтра утром мы войдем в канал Сен-Дени и уже через несколько часов пришвартуемся возле площади Бастилии, — ответил Сигизмондо, постанывая от удовольствия. — Очень удобно: канал подходит прямо к реке. Потом подготовим все к представлению. На следующий день выступим и отпразднуем удачное, не сомневаюсь, выступление. В Париже задержимся недели на три, затем вернемся к обычной жизни: выйдем в Средиземное море, дадим несколько представлений в Италии, минуем Рим и Неаполь, доберемся до Северной Африки и там перезимуем. Весной, скорее всего, поплывем в Испанию, а потом… Кто знает? Можно снова в Англию… Куда угодно. По крайней мере, куда угодно майору.
Чарли представил, как хорошо было бы, если бы родители жили дома, в безопасности, львы — у себя на родине, а сам он мог бы остаться на «Кирке» и разъезжать по всему свету.
К сожалению, это невозможно.
— Бастилия далеко от ресторанчика «У Билли»? — спросил мальчик.
— Нет, совсем недалеко, — уверил его Сиги. — От Бастилии недалеко до университета, станции и полицейского участка, до реки тоже близко. А еще в паре минут ходьбы стоит Дворец Правосудия.
Полицейский участок, Дворец Правосудия… Станция! Ага! То, что нужно!
Чарли чуть не спросил: удобно ли добираться до Италии на поезде, но вовремя прикусил язык. Это может выдать его.
Необходимо было достать карту города.
Когда мальчик поднялся на палубу, то обнаружил, что на экранчике телефона мигает индикатор-конвертик. Это значило, что пришло новое сообщение.
Чарли нажал на конвертик. «Склизкий червяк», — высветил телефон.
Мальчик обреченно вздохнул и включил прослушивание.
— Ты ничего не понял, малявка! Идешь по ложному следу! У тебя ведь даже подсказки нет, бедненький, на головку слабенький! Я сейчас рядом с твоими родителями. Помнишь свою мамашу? Настоящая уродина, верно? Ты их не найдешь! Никогда и ни за что! А знаешь еще что? Ты не нужен своим дорогим папочке с мамочкой! Почему, думаешь, они тебя бросили? Ты им не нужен! А зачем? Кому нужен такой придурок, как ты? Маленький придурок! Да ты не смог бы найти родителей, даже если бы их тебе под нос засунули! Кстати, дорогуша, как я и говорил, скоро я тебя навещу. Очень скоро…
Голос Рафи все звучал в трубке. Чарли уже не слушал. Он замер, не в состоянии пошевелиться. Лишь когда в телефоне раздались короткие гудки, мальчик сумел наконец нажать отбой.
Вечером «Кирка» должна была прибыть в Париж. Циркачи остановились в Шату, отыскали причал, пришвартовались и устроились на заслуженный отдых. Решили отплыть только на рассвете. Чарли бродил по кораблю, неспешно исполняя свои обязанности. В голове мальчика все звучали слова заклятого врага.
— Я умнее тебя, Сэдлер… — тихо повторял Чарли. — К тому же я не один. Со мной львы. Целых шесть великолепных, могучих львов! Они созданы для охоты и убийства, у них крепкие клыки и острые когти. Ты когда-нибудь видел львиный коготь, Рафи? Знаешь, сколько таких когтей у одного льва? Это даже не когти, это — ножи, наточенные и смертельные. Львы втягивают когти в лапы, совсем как кошки. В таких ножнах их клинки не тупятся. На них ни единой зазубринки, Рафи. Да, со мной мои львы. А у тебя, Сэдлер, только твой поганый язык…
— Что ты там бормочешь?! — взорвался Маккомо. — У меня голова болит. Замолчи лучше.
Чарли обрадовался тому, что у дрессировщика разыгралась мигрень. Это значило, что «лекарство» действует.
Остаток вечера мальчик провел на верхней палубе, сидя над картой Парижа, которую ему одолжила Пируэт. Чарли выяснил, что канал Сен-Дени переходит в канал Сен-Мартен, а тот, в свою очередь, в Сену, текущую в самом сердце города. В том числе и мимо площади Бастилии. Самой тюрьмы Бастилии, там, разумеется, давно уже не было, но площадь название сохранила. Ресторан «У Билли», судя по карте, находился не так далеко от причала. Ситуация постепенно прояснялась.
Над палубой, отражаясь в спокойных речных водах, плыл тусклый диск луны. Чарли в очередной раз попытался привести свои мысли в порядок. И мальчик опять вспомнил недавние слова кота об аллерджинах и разработках, сделанных мамой и папой.
На телефон Чарли старался лишний раз не смотреть. Он боялся, что Рафи пришлет еще одно сообщение. К тому же мальчика насторожило молчание маминого мобильника. Почему ей никто не звонит — ни коллеги, ни друзья? Почему Магдалину не приглашают в гости? Почему не звонит брат Жером? Уж он-то мог поинтересоваться, почему Чарли Ашанти столь внезапно перестал посещать занятия. Чарли не знал, что Сэдлер наплел всем знакомым семьи про мифическую работу в диких районах африканского континента. Чарли казалось, что никому нет дела ни до него, ни до его родителей.