Круглая сторожевая башня, куда на самую верхнюю площадку по винтовой лестнице привезли завернутую в медвежью полость Сару, считалась идеальным укрытием. Метровой толщины стены надежно изолировали Сару от всех внешних шумов: находясь там, нельзя было расслышать все то, что происходило во дворе или в остальных покоях замка. Узкие, декоративные окошки, служившие только для того, чтобы выставить в них оружие, закрывались толстыми решетками, а кроме них еще и металлическими ставнями. Винтовая лестница, ведущая в круглую башню, оказалась очень неудобной для частых подъемов и спусков, особенно если бегать туда-сюда приходилось в платье с длинным, волочащимся по земле, шлейфом.
Чтобы спуститься вниз, желательно было не только раздеться, но и снять обувь, которая, как назло, по моде сезона, вся на высоченных каблуках.
Но и преодолев все 666 ступеней винтовой лестницы, пленница все равно не попадала в замок. Башня строилась позже, поэтому напрямую она с замком не соединялась. Нужно было знать потайные ходы, а это невозможно для человека, несколько часов назад привезенного в замок.
Бедная Сара оглянулась. Каменные, кругло сведенные стены башни таили вековой мрак. Из узкого окошка-бойницы до нее едва достигал жалкий луч света. Ничего мягкого, кроме медвежьей полости, в которую Радзивилл завернул Сару, в башне не было. Тяжелая дубовая дверь с медными кольцами-ручками не открывалась. Красивых девушек пан Радзивилл похищал часто, прибегая всегда к одним и тем же приемам. Подыскав новую жертву, он внезапно увозил ее в круглую башню и запирал в ней на срок вполне достаточный для того, чтобы несчастная смирилась со своей участью. Первый день дверь башни не отпиралась. Слугам запрещалось открывать ее, невзирая на крики и мольбы похищенной. Да и не слышны были они из-за непроницаемых каменных сводов. На вторые сутки измученная красавица, в последний раз пытавшаяся тронуть дверь, с удивлением обнаруживала, что замок отперт и крадучись спускалась по винтовой лестнице вниз, на первый этаж башни. Там, в полном безлюдье и безмолвии, стоял небольшой круглый столик орехового дерева. Заботясь о проголодавшейся пленнице, слуги выкладывали серебряные подносы с изысканными яствами — нежным мясом куропаток, засахаренными фруктами и молочным десертом. Забыв об осторожности, девушка впивалась зубами в еду и проглатывала все до крошки, считая, что подносы забыли опустошить гости пана.
Но в кушанья хитроумный Радзивилл подмешивал восточные зелья, дававшие спустя некоторое время снотворный эффект — похищенная пейзанка засыпала, теряя самообладание, и не противилась утехам настырного сластолюбца. Пан приходил в круглую башню лишь тогда, когда девица уже успела перекусить, приступая к обычным своим увещеваниям: вы, любезная, у нас не пленница, а гостья, не угодно ли пойти посмотреть мой замок? Похищенная соглашалась. Стах Радзивилл показывал ей красоты убранства, не забывая рассказать о своих крокодилах. Неожиданно она входила в залу с нишей, где лежали в полудреме толстые темно-зеленые бревна, испещренные бугристыми наростами и складками.
— Это мои верные помощники — улыбаясь, говорил пан Радзивилл. — Я привез их с теплых берегов Нила.
Заслышав голос хозяина, зубастые пасти раскрывались в страшном подобии доброй улыбки.
— Ну, ну, любезные, не трогайте! — останавливал их Стах и добавлял: — вы же ели недавно, неужели проголодались?
И называл имя какой-нибудь прежней наложницы, молодое мясо которой оказалась белым, мягким, точно свежевыловленная в лесу куропаточка. Разумеется, Радзивилл блефовал: ни одну из своих наложниц крокодилам он пока не скармливал. Но кто знает, если новая жертва будет плохо себя вести, не окажется ли она в глубокой, полной острых зубов, пасти? Далее пан услаждал похищенную барышню тихой, приятной музыкой, лившейся из его коллекции музыкальных шкатулок причудливых форм. Это навевало на слабеющую от зелья сон, а затем он уносил уснувшую красавицу наверх.