Но тут Леви вспомнил слезы Сабины, представил, как крысы в подвале тюремного замка прыгают по несчастной ее служанке Марице — и направился через Татарские ворота к иезуитам. Разговор Леви с патером Несвецким не сохранился ни в анналах Коллегии иезуитов, ни в его дневнике, ни в письмах брату. Да и сам священник не упоминал о встрече с турецким букинистом Османом Сэдэ, ибо его неуклюжая миссионерская попытка позорно провалилась.
Есть старое правило: никогда не делайте того, о чем вас не просят. Леви не просил иезуита расписывать ему преимущества христианства, но тот говорил много и нудно, стращая ужасами ада, к коим Леви, иудей по воспитанию, остался равнодушен. Игнатий Несвецкий подобрался уже к критическим пассажам, через несколько лет изложенным его коллегой, ксёндзом Галятовским в трактате «Alkoran Magometow, nauka eretika…», но турок оборвал его.
— Патер, — сказал Леви, — я не маленький, я все это уже успел наизусть выучить. Давайте перейдем к делу.
И гипнотически, словно удав на кролика, заглянул иезуиту в глаза. Несвецкий оторопел, но находился уже под влиянием Леви, ничего не в силах изменить, стоял, сложив руки, уже готовившиеся благословлять новокрещаемого.
— Я приведу к вам сюда, прямо в Коллегию, Менделя Коэна, — твердо и жестко заявил Леви, — живого, не применив к мальчику никакого насилия, а вы его спокойно окрестите. Вы же этого хотите, так?
Патер молчал.
— Не отрицайте, вы думаете об этом день и ночь. Приведу, передам из рук в руки, все добровольно. Но за это вы отпустите Марицу, и передадите мне ключ от библиотеки Нехемии Коэна. Только не лгите, святой отец, будто не знаете про Марицу, ни про ключ.
Несвецкий окаменел. Он смог только выдавить из своего горла слабый стон, в котором, если прислушаться, различалось слово «гарантии».
— Гарантии? — переспросил Леви, почесывая тюрбан. — Подпишем договор.
— Кровью? — Несвецкий спросил его об этом так, будто каждый день выпускал кровь из пальца и заключал договор с князем тьмы.
— Нет, что вы! Поставьте подпись и печать Коллегии иезуитов вот тут — и Леви протянул Несвецкому лист бумаги с заранее написанными по-латыни фразами. — Я, такой-то, обязуюсь выполнить нижеследующие условия.
— Собака иноверческая! — заорал иезуит и нацелился на Леви тростью со свинцовым набалдашником.
Тот увернулся и закричал, уже убегая
— Тогда доставайте Менделя Коэна сами! Скорее с неба на ратушу плюхнутся индийские слоны, чем вы окрестите сына Коэна! Ждите три тысячи лет, патер!
Лицо Несвецкого перекосилось.
— Постой, сказал он неожиданно ласково, — подойди поближе. Я подпишу. Мне нужен Мендель Коэн. Только все в тайне, никому, никому!
Леви просветлел.
— Говорю же — между нами, никто не узнает. Вот здесь подпись и печать. А, дату, дату не забудьте!
Он схватил листок договора и выскочил из Коллегии иезуитов. В Львове вновь светило солнце. Как ему доставать Менделя Коэна, Леви не знал.
— Авантюрист! — стукнул с досады себя по лбу, и тут же прибавил — ничего, выкручусь.
15. Попытка Шабтая Цви вселиться диббуком в чужое тело
7 июля 2000 года, в тот самый день, на который назначили не состоявшийся конец света, восемнадцатилетний Мирослав Сунько из западноукраинского городка Стрыя, вместе с одноклассником Альбертом (Аликом) Штанкевичем отправился покататься по окрестностям на велосипеде. Маршрут они выбрали несложный: по объездному шоссе из города и далее, в сторону хуторов, леса и полузаброшенного еврейского кладбища.
Ничто не предвещало несчастья. Дикторша по радио обещала теплый, немного ветреный летний день с вероятным ливнем ближе к вечеру, поэтому Мирослав захватил с собой темно-синюю куртку-плащевку с капюшоном, а Алик взял на всякий случай зонт. И куртка, и зонт позже будут найдены разбросанными на разных участках кладбища, вдали от брошенных впопыхах велосипедов. Приблизительно в три часа пополудни Мирослав Сунько вышел из дома, держа велосипед за руль, как корову за рога, и поехал. Алик Штанкевич присоединился к нему уже на выезде из Стрыя: свой велосипед он хранил в гараже брата, на окраине города. Погода стояла чудесная, ребят приятно обвевал легкий ветерок, машин на трассе проносилось мало, и они быстро развили скорость. Маленькие серые тучки, похожие на комки забытой овечьей шерсти, сиротливо жались в далеком уголке неба, не мешая солнцу. Но, когда Мирослав и Алик уже отъехали от Стрыя на довольно большое расстояние, все резко переменилось. В считанные секунды вылетели темные грозовые тучи, заслонив небосвод, подул сильный, едва ли не ураганный ветер, сорвавший с головы Мирослава новую бейсболку, а у Алика оторвав с руля велосипеда брелок. Придорожная пыль стала залеплять глаза. Начинался мощный ливень, где-то вдалеке угрожающе грохотало. Ударом ветра Мирослава сбило с велосипеда, но падая, он не испугался, и протянул руку другу. Алика тоже чуть не отбросило в сторону, тогда Мирослав успел уцепить его за край рубашки и оттащить от дороги.