Дик выжил, но стал ненормально добрым. «Весь в тебя, Настя! — смеялась потом Светка. — Дикий и добрый». Болезнь повредила у малыша голосовые связки, и он не лаял и почти не скулил. В город родители брать алабая запретили. Куда его в квартиру из двух комнат?
Вот только ни тогда, ни сейчас Настя не представляла, о чём говорить с Матвеем Скуратовым.
В субботу она проснулась рано, сразу всё вспомнила и застонала, хотя на свежую голову поцелуй со Скуратовым не казался уже такой катастрофой. Поспешно одевшись, Настя спустилась вниз, потолкалась на кухне, потискала племянников, поела с ними каши и взялась покормить собак и другую живность. Светка выдала продукты и для кур, и для собак, и для свиней, велела потом гулять и отдыхать.
Павла, Толика и Матвея она увидела позже. Приехали откуда-то на джипе Скуратова. Настя с Ваняткой открывали ворота, а потом закрывали, когда машина въехала во двор. Паша подхватил сына, подбросил и усадил себе на плечи. Ванятка радостно засмеялся. Они пошли сами загонять алабаев, которых Настя выпустила побегать по двору. Толик сразу в дом ушёл, он здешних собак опасался, хотя они ни разу его не трогали. А Матвей остановился возле Насти, которая присела на скамью-качалку, покрытую взятым из дома тёплым пледом.
— Бросить не хотите? — первой заговорила Настя, кивнув на пачку сигарет, которую неандерталец достал из кармана.
— Стимул нужен, — поглядел на неё Матвей.
— Здоровье, м-м?
— Это никого не останавливает, — фыркнул Скуратов, но сигареты убрал, так и не закурив. Смотрел, как Павел и Ванятка управляются с собаками. Кажется, решили почистить их сараюшку, заменяющую собакам будку. Настя тоже смотрела и лениво раскачивалась на скамье. — Завтра уезжаешь?
— Ага, — Настя покосилась на него подозрительно. — В понедельник на работу.
— Я тебя подброшу в город.
— Не надо, — тут же ощетинилась Настя. Вот ещё, будет ей одолжение делать. — Меня всегда Толик отвозит.
— Толик уедет завтра с самого утра. Дела у него.
— Вот и я с утра, — упрямо ответила Настя. Даже обрадовалась немного. Останется время побыть дома в выходной день. А два часа ехать рядом со Скуратовым — увольте. Если она пять минут с ним поговорить нормально не может, и вся на нервах, то что будет в узком пространстве кабины джипа целых два часа — даже представлять не хотелось. С Толиком всё проще, она могла просто заснуть на заднем сиденье.
— Не нравлюсь я тебе, Настя? — склонил голову к плечу Матвей, глядя испытующе.
Ей хватило совести покраснеть. Никто так вкрадчиво её имя не произносил. И сразу опять вспомнился вчерашний поцелуй. И его большие тёплые руки, массирующие её лодыжки. И то, что к себе в комнату приглашал «поговорить». Среди ночи!
— Какая вам разница, Матвей Георгиевич? — она дерзко и торжествующе ухмыльнулась — успела с утра разжиться информацией у Светланы об его отчестве.
Он пожал плечами и отвернулся, а Настя затосковала. Вот почему с этим типом всё так сложно?
Павел позвал Матвея, и он утопал, даже не поглядев больше в её сторону. А Настя поплелась помогать Светлане с обедом.
Глава 5
Матвей
Первый поцелуй с Настей, который и поцелуем-то не назовёшь, куда сильнее подействовал на Матвея, чем он готов был себе признаться. И ведь всё рассчитал, решил, что вполне изучил девчонку за столько лет. Даже ждал, когда благодарить придёт, была у неё такая особенность. Рассмотрит подарок Павла или Светланы наедине, что уж она там делает, хрен знает, потом прибегает с огнём во взоре и благодарит.
Думал, правда, что ему такой чести не достанется. Вручал подарок ещё с такими словами, чтобы точно взяла, но благодарности не испытывала. И что уж от себя скрывать, зол был. Очень уж мило она ворковала со Стёпкиным братом у костра. А на него смотрела, как на врага. Ревность Матвей всегда считал чувством вредным, глупым и контрпродуктивным. Но с Настей все его постулаты рушились как карточные домики. Поэтому он бесился и ревновал. Даже Павел, оказавшись рядом, сочувственно хлопнул по плечу.
— Остынь. Насте он даже не нравится. Парень Дика раскритиковал.
Умел Павел найти нужные слова. Дика критиковать при Насте категорически не рекомендовалось. Ох и умного же пса выкормила девчонка. Кто близко не был знаком, даже не догадывался, что преданней псины, чем Дик, нигде не сыщешь. Признавал Дик исключительно Костровых и, как ни странно, его, Матвея. Чётко различал своих и чужих, а Настю беззаветно любил. Постарел Дик, большую часть времени спит теперь в тёплой будке или на крыльце, ходит медленно, но стоило приехать Насте, преобразился, как щенок. Даже возле людей покрутился, чтобы видела, какой он молодец. За девчонкой, если хвостом не ходит, то следит глазами неотрывно.