Зачем это Матвею, понять было решительно невозможно. И Настя, усевшись в машину, позвонила единственному человеку, который всегда знал, что делать в безвыходных и непонятных ситуациях.
— Настька! — обрадовалась Светлана. Она всегда ей радовалась, просто так, без всякого повода. — Что стряслось, ребёнок?
Настя шмыгнула носом и спросила, стараясь говорить бодрее.
— Свет, если парень тебе дарит кольцо и говорит, что это дешёвая бижутерия, а потом выясняется, что камни могут быть драгоценными, а потом в ювелирном магазине тебе говорят, что кольцо было продано за миллион рублей тому самому парню, который полчаса назад уверял, что это бред, и что мы вместе сходим к оценщику, и что он купил кольцо на барахолке за двести рублей… Что это вообще может значить? Почему он врёт? Ведь логичнее было наоборот выдать стекляшки за драгоценные камни. Я ничего не понимаю!
— Эх, ребёнок, — ласково усмехнулась Светлана. Она всегда её так называла, когда за Настю волновалась. — Всё тут просто. Кое-кто очень тебя ценит, хотел порадовать, но предполагал, что такой дорогой подарок ты скорее всего швырнёшь дарителю в лицо. Это ведь то кольцо, которое на твоём пальце на фото?
— Оно, — угрюмо кивнула Настя, словно Светлана могла её видеть. В горле стоял комок, который она тщетно старалась проглотить. — Он наврал, хотя я спросила его прямо и отпираться было просто глупо! А утром он занимался со мной сексом и говорил, как я ему нравлюсь.
Настя всхлипнула, но задышала часто, не желая разразиться слезами.
— Вот ведь мерзавец, — хмыкнула Светлана с досадой. — Но ты, ребёнок, не руби с плеча. Мало ли, какие причины могли быть у человека. Самое правильное — встретиться и поговорить, глядя ему в лицо. В конце концов, это всего лишь кольцо, его можно вернуть дарителю. Благословляю огреть его сковородкой, но осторожно, чтобы не убить. Это уголовное преступление.
Настя прыснула сквозь слёзы — вот знала, кому надо звонить!
— Спасибо, Свет! Так и сделаю, — глубоко и судорожно вздохнула Настя.
— Ребёнок! — остановила её Светлана. — Ты его любишь? Между нами, Пашке не скажу.
— Люблю, — поняла Настя отчётливо, словно Светлана как-то сумела помочь заглянуть внутрь себя.
— А чего тогда голос такой тоскливый?
— Свет, у нас это фиктивная помолвка, — прошептала Настя, словно кто-то мог её подслушать. — Временная. Жениться мы не собираемся, как-то отменим всё в последний момент.
— Так сделай её настоящей, свою помолвку, — решительно посоветовала Светлана. И Настя даже представила её воинственный вид. — У тебя даже пример перед глазами. Подделка оказывается настоящим сокровищем. Так тоже бывает. А вдруг это знак для тебя, а не просто умысел коварного Матвея? Он тоже мог стать невольным орудием судьбы. Одно знаю точно: за свою любовь, ребёнок, надо бороться.
На работу Настя не вернулась. Смысла уже не было, пришла бы к самому концу смены. Поэтому дома она оказалась раньше, правда долго не могла припарковаться — мусоровоз медленно ехал вдоль дома, подбирая выставленные мусорные бачки.
Настя засмотрелась на один из зелёных бачков — как раз стоял перед подъездом, где живёт Скуратов. И на глаза попался выпавший из бачка дымчатый бархатный рукав. Очень знакомого кроя. Выбежать из машины, и успеть добежать до бачка удалось за несколько секунд. Рукав не сразу поддался, что-то затрещало, но вчерашнее арендованное вечернее платье удалось вытащить целиком и не порвать. Даже испачкалось оно слегка, только с правого бока.
Ей засигналили, и Настя поспешила вернуться к заведённой машине. Платье швырнула на заднее сиденье. Он его просто выбросил? То, что платье — из дорогих, у неё даже сомнений не возникло. Звонить Скуратову, чтобы снова услышать: — «Что за бред? Я его сдал в магазин!», вместо честного ответа, Настя не видела смысла.
Матвей позвонил сам, она ещё из машины выйти не успела.
— Настя, ты где? — обеспокоенно спросил он. — Возле больницы твоей машины нет.
— Я возле дома, — ответила Настя ровно. — Меня отпустили пораньше, чтобы заглянула быстрее в ювелирный магазин. Но много времени это не заняло.
Некоторое время длилось молчание, и Настя ощутила, как по щекам текут слёзы, но продолжала прижимать к уху смартфон.
— Понятно, — наконец мрачно произнёс Матвей. — Я скоро приеду, и мы обо всём поговорим.
— Сегодня не получится, — покачала она головой, словно он мог видеть. — Родители приезжают вечером, мне надо успеть многое сделать.