Настя вспыхнула, одарив его возмущённым взглядом.
— Тебе только это от меня нужно?
— И это тоже, — мрачно кивнул он. — Я безумно тебя хочу прямо сейчас. А ещё хочу, чтобы ты стала моей невестой, настоящей невестой. Чтобы вышла за меня замуж, чтобы у нас родились дети. Чтобы ты стала хозяйкой в моём доме. Чтобы научилась принимать от меня подарки — на кой чёрт нужны эти деньги, если я не могу ими порадовать любимую женщину?! Я хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой. Я хочу видеть твою улыбку при встрече и просто так. Я хочу разделить с тобой все наши горести и радости. Я хочу разговаривать с тобой и учиться тебя понимать. Как оказалось, я совсем тебя не знаю, но я сделаю всё, чтобы узнать и понять.
— А хочешь знать, чего хочу я? — спросила она равнодушно.
— Конечно, я…
— Я хочу, чтобы ты ушёл! — резко оборвала она его. — Чтобы ты ушёл из этой комнаты и уехал из этого дома прямо сейчас.
Матвей поднялся с колен и нетвёрдой походкой пошёл к двери. Открыл её и вышел, больше не обернувшись.
Обратную дорогу из дома он опять не зафиксировал, уже на улице несколько пришёл в себя, с удовольствием ощущая, как морозный воздух охлаждает горячую голову.
Он попытался, но как будто заранее знал, что всё бесполезно. Никакие слова, никакие аргументы не тронули Настю. Глупо было надеяться, что эта красавица и умница успела его полюбить. Глупо было надеяться, что эта гордая девочка сможет его простить. На что он вообще рассчитывал, мчась к ней по ночной дороге? На что надеялся, раскрывая перед ней душу? Оптимист!
Выругавшись матерно, пошёл к своей машине. Не ожидал только, что его догонит Светлана, в наспех накинутой шубке.
Захлопнула перед ним едва приоткрытую дверцу машины.
— И ты вот так вот сдашься? — с презрением спросила она.
— Ей плевать на меня и на мои чувства, — холодно и как-то равнодушно ответил Матвей. — Что ж, навязываться больше не буду.
— Да за что мне всё это? — всплеснула она руками. — Иди в дом, Матвей!
— Она хочет, чтобы я уехал, — спокойно пояснил он.
— Вот утром и поедешь, — Светлана ловко выхватила ключи из его руки и пошла к дому, кутаясь в не застёгнутую шубку. — Давай-давай, я тебе в комнату пирогов отнесла и морс. Небось, не ел весь день.
Матвей вытряхнул из пачки сигарету, глядя ей вслед. Закурил и посмотрел в ночное небо. Подумал, что Настя, наверное, и не узнает, если он переночует и уедет рано утром, пока она спит. И тут же себя одёрнул — обманывать её снова, после того, как обещал больше не врать?
Он достал смартфон, открыл контакт Насти и написал: «Я останусь до утра. Светлана настаивает и отобрала ключи. Утром уеду».
Сразу же увидел, что его сообщение прочли — в кои-то веки сеть была. Абонент что-то печатал, и Матвей затаил дыхание, ожидая ответа.
«Мне всё равно!» — написала Настя.
А он на что рассчитывал? Что обрадуется? Что велит отправляться пешком?
Матвей горько усмехнулся и, отшвырнув сигарету, пошёл в дом. Утром уедет, и на этом всё. Будет опять работать как проклятый, чтобы не думать о лишнем, и не вспоминать такое короткое время, когда был счастлив и казалось, что навсегда.
Два пирога из трёх, оставленных ему Светкой, Матвей сжевал, не чувствуя вкуса. А потом в комнату к нему заявился Павел с гранёной бутылкой коньяка. Молча поставил контрабанду на низкий столик — как только Светка пропустила — и занял свободную табуретку. Налил янтарный напиток в одноразовые стаканчики, которые тоже с собой прихватил. Поглядел повелительно.
Выпили молча. Закусили располовиненным пирогом.
— Ты решил бросить Настьку? — сразу обозначил друг Паша свой интерес.
— Она решила бросить меня, — меланхолично отозвался Матвей, доставая сигареты. Встал с кровати, подошёл к окну и распахнул его. — Я облажался, Паш. Я соврал про дешёвое кольцо, и про платье, якобы взятое в аренду, и про фиктивную, блядь, помолвку. Она самостоятельно выяснила, что кольцо стоит миллион рублей, что платье я просто выбросил в мусор. И ей плевать, что люблю её с её пятнадцати лет, что хочу её до безумия, только её одну, что хочу жениться по-настоящему и сделать с ней детей, хочу купить дом неподалёку от тебя для нас и наших детей, хочу вместе с ней прожить жизнь, вместе состариться и умереть в один день. Но она не хочет меня услышать. Ей всё равно — прощать меня она не собирается.
— Выпей ещё, — посоветовал Павел. — Настя добрая девочка. Она сказала Светке, что любит тебя.
— Когда она это сказала? — зло осведомился Матвей. — Когда мы переспали?