— Ну, бывает, — хмыкнула Светлана и тихонько рассмеялась. — Есть хотя бы, на что посмотреть? А то мало ли, не впечатляет, так мы другого тебе подыщем.
— Света!
— Да полно тебе, ребёнок, — Светлана села за стол, глотнула сок из стакана. — Первый раз, что ли, увидела? У вас же всё уже было.
— Было, — уныло покивала Настя.
— Предохранялись?
Настя уставилась на невестку шокировано, а ещё медик, называется!
— Понятно, — усмехнулась Светлана. — Поговори с ним, воронёнок, хватит уже дуться. Тебе же он нравился всегда!
— Поговорю, — мрачно откликнулась Настя. — Когда-нибудь.
— О, а вот и он. Не смей убегать, ты всегда была храброй девочкой. Дай ему шанс, детка, он тебя много лет ждал, прояви сочувствие.
Настя сглотнула и кивнула соглашаясь — она попробует.
Света, предательница, сбежала сразу, как поставила перед Матвеем кофе и еду. А Настя долго не могла поглядеть на него, хотя внутри всё трепетало от противоречивых чувств.
Разговор не получился, и она бы сбежала всё же, но что-то пошло не так, когда он попросил ещё кофе. И она воочию вдруг увидела их будущую жизнь, и так легко было представить, что они уже женаты, что у них обычное утро, а где-то там их дети… И получилось сразу признать — она хочет эту уютную и понятную жизнь для себя и Матвея.
Подошла и обняла его крепко — иногда действия и поступки куда лучше слов могут всё объяснить. И Матвей не подвёл, принял её желание, отнёс в спальню и любил её долго и нежно, а потом грубо и крышесносно, заставив умирать и возрождаться снова.
— Возьмёшь кольцо? — спросил Матвей совсем не романтично, когда они отдыхали, вымотанные и счастливые, лёжа в обнимку на её узкой кровати. — Я, если что, тебя замуж зову, воронёнок. Двадцатого июля распишемся.
— То самое кольцо?
— То самое, — хмуро подтвердил он. — Моя невеста, настоящая невеста, не может носить какую-то бижутерию.
— Возьму, — согласилась Настя бездумно. — Я сейчас почти на всё согласна, пользуйся!
— Машина? М-м? Мини-Купер? Совсем твоя — без всякой арендной платы? Как дети пойдут, поменяем на семейный автомобиль.
— А ты хочешь детей? — почему-то удивилась она. Но протеста внутри не возникло. Она точно хотела — такую маленькую копию Скуратова Матвея.
— Двух-трёх, но и на одного согласен. Так что, пойдёшь за меня замуж?
— По-настоящему? — спросила Настя с прищуром.
— Реально! — подтвердил он. — С белым платьем и толпой нетрезвых гостей. С криками «Горько!» и первой брачной ночью. Я лев, понимаешь, воронёнок, по гороскопу. И мне обещали в этом месяце, что «льву – можно».
— Ладно уж, — широко улыбнулась Настя. — Раз уж льву можно, бери меня всю, без остатка. Но и я хочу, чтобы лев был только мой, навсегда.
— Как скажешь, — поцеловал он её в губы коротко и властно. — Я весь твой, а ты — моя. Позволишь это отпраздновать ещё разочек?
— Ещё? Я хотела пойти в душ…
— Всё потом! Прошу! Нам нужны детки, лапочка, ты же помнишь.
— И свой дом, — Настя выгнулась из-за острых ощущений от его ласки. — Чтобы, как Павел… О, да, мой лев!
— Дом будет! — накрыл он её своим телом.
— Обещаешь?
— Клянусь!
Эпилог
Дом они построили только через несколько лет, выкупив участок по соседству с участком Павла — это оказался самый лучший вариант из всех, которые рассмотрели. Конечно, не сами строили, наняли бригаду. Участок получился большой, дом тоже чем-то напоминал логово Костровых. А в гости можно было отправиться в любой момент — через внутреннюю калитку.
— Я к Павлу за детьми, — предупредила Настя, набрасывая на плечи лёгкую дублёнку и приплясывая от нетерпения. — Матвей!
Муж пил кофе на их новенькой кухне, что-то просматривая в планшете. Первая ночь в новом доме получилась горячей, а утро уютным и ленивым. Матвей поднял на неё глаза, улыбнулся.
— Подожди пять минут, вместе пойдём!
— Давай быстрее! Они уже точно проснулись!
Во дворе Костровых их встретили дети и алабаи. Двенадцатилетний Иван присматривал за мелкими и первым заметил гостей.
— Привет, тёть Настя, дядя Матвей! — крикнул племянник, сидя на своём командном пункте — за рулём маленького шустрого трактора, без которого в их глухомани — никуда.
— Мам! Пап! — тут же бросились к ним двойняшки-шестилетки.
— А когда мы домой?
— А моя комната готова?
Ромка родился светленьким и мелким, а Макс — черноволосым крепышом. Матвей с лёгкостью подхватил на руки обоих сыновей, а Настя поймала семилетнюю племянницу Стасю, с разбегу обнявшую тётку за талию.