В электричке новые сиденья, тепло и место ей досталось хорошее — у окна. Хотела читать всю дорогу, так как без книг не мыслила своё существование, только прикрыла глаза для начала, задремала. Не выспалась сегодня, полночи рисовала, вдохновение нашло, а вставать в пять, чтобы без пробок доехать на работу. Чуть позже выйдешь, и автобус еле тащится по пробкам.
Настя вздрогнула и проснулась. Народу в вагоне прибавилось, все места вокруг заняли, многие стояли в проходе. Гася панику, достала старенький смартфон с парочкой трещин на стекле, взглянула на время. Выдохнула. По времени ещё минут пять ехать. Но следующая остановка точно её. Встала, закинув рюкзак на плечо. Извиняясь, пробралась к выходу. В тамбуре уже толпа собралась. Сердце дрогнуло, когда диктор объявил остановку. Да что же такое? Проехала! Как так-то?
Настя выпрыгнула на станцию, завертела головой, здесь она сто лет не была. Обратный поезд может и через час пойти, а пешком до Пашкиного дома больше получаса отсюда. Дорогу помнит смутно, но найдёт. Навигатор включить можно, только связь тут очень плохая. Интернета может и не быть вовсе.
Когда добралась до домика с кассой и расписанием, мысленно простонала — обратный поезд только ушёл, а следующий через полтора часа. Кушать уже хотелось, поругала себя, что не пообедала на работе. Но в кафе заходить не стала, до зарплаты ещё неделя, денег впритык, а заначку трогать очень не хотелось. Да и то ведь потратилась на подарки для племяшек. Они не поймут, если Настя приедет с пустыми руками.
А вообще здорово здесь было. Воздух — не надышаться, лес густой, настоящий, везде ещё снег лежит, но весна уже чувствуется. Температура плюсовая, почти. И дождя нет. И выспалась в электричке. Прогуляться даже приятно.
Спросила у местного мужичка в тулупе про дорогу до Весняковки.
— Или может автобусы туда ходят?
— Как же не ходить, ходют, — ответил жизнерадостный мужичок. — Утром в семь писят, да днём в шестнадцать нуль-нуль. А пешком во-о-он туды тебе, девонька. — Он махнул рукой на густой перелесок. — До шоссе по тропинке дойдёшь, а там направо и вдоль дороги. КилОметров семь или восемь. Как увидишь остановку с оленем, так повертай налево. Там булыжником тропка уложена, хотя под снегом разглядеть сложно. До заповедника дойдёшь, опять направо, через мост и налево по широкой тропе. А там уже и прямо.
Настя попросила повторить, на этот раз включив диктофон на смартфоне. Хоть и неловко переспрашивать, а заблудиться не хотелось. Навигатор так и не заработал, а сети ожидаемо не было.
Поблагодарив мужичка, бодро зашагала по тропинке, радуясь, что ботинки у неё удобные, ещё зимние, высокие. В них хорошо ходить на большие дистанции. Только шоссе всё не было видно, тропинка же лишь метров сто вдоль путей шла, а потом через лес устремилась. Попутчиков ни одного. Настя ёжилась, старалась не смотреть в стороны на настоящий лес, где, по слухам, не только кабаны водятся, а ещё и волки, и медведи. Шла быстрым шагом. И даже сердце в груди дёрнулось, когда показалось шоссе.
Только рано обрадовалась. Дорожки для пешеходов не предусматривалось. Полежалый, почерневший и в то же время глубокий снег не давал идти по обочине. Так что топать семь-восемь километров предстояло по шоссе, где не везде из-под снега проглядывал асфальт, постоянно оглядываясь. Машины, хоть и редкие, но проносились. Заслышав шум, отходила на обочину, проваливаясь в сугробы по колено и больше.
Усталость захватила, когда и трёх километров не прошла по ощущениям, есть хотелось всё сильнее, а дорога то вниз убегала, то вверх поднималась круто, нет, чтоб бежать ровненько до самого Пашкиного дома, а не петлять по холмам и оврагам. И в туалет уже хотелось по-маленькому, а сходить с шоссе и, проваливаясь в сугробы, углубляться в настоящий лес Настя боялась. Остановиться и отдохнуть и то опасалась. Вдруг тут проходимцы какие по лесу шастают, а не только дикие звери. Паша про браконьеров рассказывал недавно. Да они тут всегда водились. Место глухое, зверь есть.
Была мысль остановить попутку. Да только проезжали они раз в десять-пятнадцать минут. И тоже было боязно, водители разные, пристанут ещё. Но одной машине всё-таки махнула. Та не остановилась, промчалась мимо. Стало обидно и грустно. И чего она здесь делает? Сидела бы сейчас в своей комнате в шерстяных носках и любимом свитере. Смотрела какую-нибудь мелодраму, попивая горячий чай. Или в клубе бы танцевала с Ленкой, знакомилась с кандидатами в мужья. Или спать бы легла. Или картиной бы занялась, которую полночи рисовала. Хотя за пейзаж она зря взялась, портреты ей куда лучше удавались. Рисование было следующим увлечением после танцев, и в отличие от первых, до сих пор не наскучило.