За мыслями пропустила ещё пару машин, да и не собиралась сигналить. Вдруг денег предложить надо, а у неё всего пятьсот рублей одной бумажкой. И это частично плата за проезд обратно.
И опять глубокий спуск, а потом подъём. А никакой остановки с оленем до сих пор не видно. Взбиралась по очередному подъёму уже из последних сил. Казалось, никогда он не кончится. И когда дотащилась до верха и увидела впереди очередной спуск, всё же дала себе пять минут отдыха. Сердце громко билось в груди, дыхание никак не могло наладиться, ноги устало гудели, взмокла ещё в новой куртке, но снять или расстегнуть даже не подумала — весна коварна, да и ветерок свежий, пусть и не сильный, простудиться ничего не стоит.
Стояла, любовалась настоящим лесом, но уже без особого восторга. И думала о том, что, когда доберётся до оленя, а потом будет идти по тропке к заповеднику, стемнеет уже окончательно. И в темноте она может заблудиться или попасть на зубок стае голодных волков. Страшно стало, достала смартфон, только сейчас сообразив, что можно позвонить Пашке. Вдруг не занят и её встретит? Но сети не было.
Настя достала из рюкзака бутылку с водой, глотнула пару глотков, больше не стала. Итак, в туалет хотелось уже откровенно. Покосилась на лес, сходить, что ли, пока относительно светло? Или зарыться в снег, немного отойдя от дороги? Может и успеет, пока никого не видно. Сказано — сделано, не так оказалось страшно, как себе придумала. Ни одна машина не проехала за это время. Оправила одежду поспешно, почти успокоилась. Руки Настя тщательно оттёрла снегом, потом грела в карманах замёрзшие пальцы.
Почти решилась идти дальше, когда послышался звук очередной машины. Обернулась, нетерпеливо ожидая, когда та проедет, чтобы можно было ступить на проезжую часть. Не по обочине ведь путь продолжать. Здоровенный джип никуда не торопился, ехал медленно. Настя тихо обругала водителя, притоптывая ботинками снег от нетерпения.
Джип почти проехал, даже скорость прибавил — она увидела, как водитель телефон убирает. Мазнул по ней взглядом, промчался мимо, а потом резко затормозил, когда она уже шагнула на шоссе. Джип вдруг заурчал и поехал назад, напугав её до полусмерти. Опять оказалась в сугробе, но уже сидя — оступилась в спешке. Ясно ведь, что к ней возвращались, никого другого здесь нет.
Вскочить не пыталась, потому что коленки стали ватными. Сидела в снегу на заднице, чувствовала, как гудят уставшие ноги, и даже не представляла, как будет выбираться, пока джип возле неё тормозил. Затемнённое окно медленно опустилось. На Настю уставился водитель, рассматривая молча.
Она тоже молчала и смотрела в сторону. Типа просто отдыхает и намёков не понимает. Раз сам остановился, пусть первый разговор заводит.
— Настя? — произнёс мужчина настороженно. — Ты чего тут?
Она вскинула глаза, замирая, сердце удар пропустило от испуга, рухнув куда-то в живот, как частенько бывало при виде Матвея Скуратова в прошлом. Отстранённо заметила, что с бородой он расстался, лёгкая щетина не считается. Лучший Пашкин друг тоже молчал и также пристально рассматривал её.
— Я Матвей Скуратов. Не узнала? — снова заговорил он. Словно этого типа было возможно не узнать. — Ты ведь к Пашке, запрыгивай, подвезу.
— Здрасьте! — фыркнула слегка разозлённая Настя. — Я бы рада запрыгнуть, господин Скуратов, только, кажется, ноги отказали.
Следила, как покидает и обходит свой джип Матвей. Вот распахнул пассажирскую дверцу, повернулся к ней и присел перед ней на корточки. Синие ледяные глаза оказались с Настиными почти на одном уровне.
Деловито принялся стаскивать с её ноги ботинок.
— Эй! Вы чего?
Скуратов замер с её несчастной ступнёй в своих лапищах, посмотрел исподлобья.
— Проверяю на целостность, — отрывисто ответил и в самом деле принялся осторожно ощупывать захваченную ногу, начав со ступни. — Говори, где больно.
— Вы что, врач?
— Нет, но проверить смогу.
— А-а, — глубокомысленно покивала Настя, вспоминая об их с Павлом военном прошлом. — Ну, давайте!
Ей бы только не растечься лужицей. Уставшая нога в руках Матвея оживала от нехитрого массажа. Уходила усталость. Настя даже глаза прикрыла от удовольствия, но, когда его руки дошли до колена, постаралась пресечь безобразие.
— Проверьте вторую тоже.