Скуратов что-то невнятно буркнул, послушался. Но прежде бережно водрузил на ожившую ногу ботинок и даже завязал шнурки. Со второй ногой был также аккуратен. Словно не понял, что Настя симулирует — никаких повреждений у неё, конечно, не обнаружилось. Когда Матвей дошёл до колена второй ноги, Настя уже пришла в себя настолько, чтобы почувствовать голос совести.
— Хватит! Всё в порядке уже, — и встретила горящий синий взгляд. Злится? — Можем ехать!
Несколько секунд он ещё буравил её мрачным взглядом. Потом убрал руки с коленки, принялся остервенело нахлобучивать ботинок — резко и бестолково. Только после её «Ай!» опять стал бережным, хрипловато извинившись.
Небось сто раз пожалел, что остановился возле неё. Но его образа мыслей она точно не могла понять. Вот что его заставило выдернуть её из сугроба, подхватить на руки и впихнуть на пассажирское сиденье? Ведь лично убедился, что с ногами у неё всё в порядке!
Настя еле слышно выдохнула, позволила себя пристегнуть — когда ещё так поухаживают за нею? Лицо Матвея оказалось в какой-то момент совсем близко, даже ощутила, как вкусно он пахнет вблизи.
Зыркнул сердито, дверь захлопнул, обошёл машину.
Настя закусила губу, пряча улыбку и следя за ним глазами. Чудной он. Она не могла представить, чтобы кто-то другой стал бы с ней так возиться. Разве что Павел, да и то, когда она мелкой была. Степан просто бы рявкнул, чтоб лезла в тачку и побыстрее. Толик предложил бы помощь — Настя тут же поморщилась. Ну его нафиг, со стыда бы сгорела, если бы вот так щупать принялся. Лёня? Этот мог, и на коленках, наверное, не остановился бы, бессовестный бабник.
— Всё нормально? — уточнил холодно Скуратов, забравшись в машину. И сразу словно весь салон заполнил своим присутствием.
— Угу, — Настя не рискнула на него смотреть. — Всё зашибись! Ещё бы поесть дали и в кроватку уложили.
Скуратов закашлялся, завёл машину и резко рванул с места, сразу набирая приличную скорость. А до Насти дошло, что она только что сказала. Н-да, пошутила про излишнюю заботу. И с кем?!
Но трепыхаться, извиняться или оправдываться стало ужасно лениво. После очешуенного массажа ног, ласковых объятий суперудобного кресла и вкусного тепла салона с тонким привкусом табачного дыма — хотелось лениться, расслабляться и наслаждаться.
А ещё тихо радоваться, что Матвея сюда занесло — офигеть можно, сколько ещё спусков и подъёмов ждало её впереди до чертовой остановки с оленем! Она хорошо её рассмотрела, встрепенувшись. Олень там был!
— Что? — насторожился Скуратов.
— Остановка с оленем, — фыркнула Настя, поглядев искоса на своего спасителя. — Круто, что вы мимо проезжали. Я бы сюда сто лет добиралась.
— Кто тебя вообще, — он сжал зубы, выдохнул медленно и закончил мысль: — пустил одну на прогулку?
Настя погрустнела — злится господин Скуратов.
— Я не гуляла, — мягко ответила она, посчитав, что Матвей, хоть и тот ещё гад, но сейчас заслужил её объяснения. — Я остановку проехала на электричке. Добрые люди дорогу показали.
— Угу, очень добрые, — проворчал он, мрачно глядя на дорогу. — А ты знаешь, что в этих лесах медведя-шатуна видели меньше недели назад? И пока не поймали!
Настя вздрогнула, поглядела на него испуганно.
— Хорошо, что я этого не знала! Только про волков подумала.
Матвей хохотнул, внезапно приходя в хорошее настроение. Неадекватный какой!
— Сильно боялась?
— Да уж натерпелась страху, — Настя невольно улыбнулась. — А давайте, вы Павлу скажете, что на остановке меня подобрали.
— На остановке с оленем? — поинтересовался Скуратов, продолжая скалиться. — Ему это не понравится.
— На станции, конечно, — Настя сама понимала, что Павел будет в ярости — в лучшем случае. Наверняка на правильной станции её какой-нибудь внедорожник дожидался. Она поёжилась и поглядела на Скуратова умоляюще. — Пожалуйста, Матвей! Скажете, что сигареты кончились, заехали к магазинчику возле станции. А там я.
— А там ты, — медленно повторил Скуратов и улыбаться перестал. — Я никогда не врал Павлу и начинать не собираюсь. Советую по дружбе — не юлить и сразу во всём признаться.
— Да что вы! — сразу рассердилась Настя. — Какой вы мне друг?!
Молчание повисло в салоне очень ощутимое.
— Никакой, — сквозь зубы ответил Скуратов.
— Простите!
Поглядел на неё тяжёлым взглядом. Настя на сиденье постаралась стать как можно меньше, вжимаясь в спинку.
— Обойдёмся без вранья! — сурово произнёс никакой друг. А Настя вдруг вспомнила, что он действительно ей не друг, и уже давно. Что Матвей её с трудом терпит. Это обычная забота, проявленная им, вдруг дала надежду, что всё не так очевидно. Но её быстро спустили с небес на землю.