Координаторы оставили Жака в гравилете, приказав ему не выходить из него ни под каким предлогом, и отправились, сопровождаемые всадниками, в город.
Когда вся кавалькада проходила под аркой крепостных ворот, Акки заметил, что стража требует, чтобы каждый входящий в город сдавал оружие. Сержант стражников бросил удивленный взгляд на Хассила и протянул руку к фульгуратору. Оба координатора схватились за рукоятки своих пистолетов.
— По правилам никто не может входить в город со своим оружием, — сказал Бушеран, — разве только во время войны. Но я вижу, в этом вы не собираетесь подчиняться нашим обычаям.
— А разве вы расстаетесь со своим оружием?
— Разумеется, нет. Ладно, сержант, пропустите их в город!
Собственно, это был запутанный лабиринт узких извилистых улочек, окруженный зубчатой крепостной стеной. Дома, деревянные и каменные, оказались довольно красивыми. Все в целом напоминало Акки старинные гравюры с изображениями средневековых земных городов. Но в отличие от последних улицы здесь были на удивление чистыми, хорошо вымощенными, тут наверняка существовала система канализации. Прохожие в одеждах из дубленой кожи или довольно тонкого сукна ярких цветов почтительно расступались перед капитаном и его отрядом. В большинстве своем это были высокие сильные смуглые люди. На Акки они поглядывали с любопытством, а на исса с нескрываемой враждебностью. Акки заметил, что на улицах очень мало женщин и почти нет детей, и спросил об этом Бушерана.
— Женщины обычно сидят по домам и занимаются своими делами, дети тоже трудятся, а совсем малыши — в детских садах. Но почему вы спрашиваете? Уж не любитель ли вы поволочиться за юбками? Предупреждаю, законы у нас суровые и против соблазнителей чужих жен, и против растлителей юных девушек особенно.
— Да нет же, дело не в этом. Но место женщины в обществе — верный критерий уровня развития цивилизации. Хорошо уже то, что вы не заставляете своих дам прятать лицо под вуалью.
Бушеран положил руку на эфес меча.
— А что, если за такие слова я снесу вашу дерзкую голову?
— Попробуйте и вы умрете, даже не успев обнажить свой меч. Но я не вижу в моих словах никакой дерзости. Ваша цивилизация явно не принадлежит к слишком отсталым, хотя и очень высокой ее тоже не назовешь. Я не могу открыть вам цель нашей миссии, но могу сказать, что ни вы, ни ваш народ угрозами ничего не добьетесь.
— Посмотрим, что скажет герцог!
В центре города, посреди большой площади, возвышалось великолепное здание в стиле фламандских ратуш.
— Это Дом Совета, — объяснил капитан. — Его высочество герцог сейчас совещается с городскими советниками, эшевенами. Потом он вас примет. Может быть, примет…
Акки пожал плечами. Весь этот намеренно средневековый спектакль раздражал его. Герцогство Берандия наверняка было создано каким-нибудь автократом, который пытался замаскировать свою диктатуру плохо усвоенными или наполовину позабытыми воспоминаниями из истории Земли.
Они вошли в огромный зал, охраняемый солдатами в панцирях. Бушеран исчез, но очень скоро вернулся в сопровождении мужчины в красном плаще.
— Сожалею, но здесь вам придется оставить свое оружие. Это намеренное требование. Даже я, капитан лучников, могу приближаться к герцогу только безоружным.
— Хорошо, Хассил, возьми мой фульгуратор и жди меня здесь. В принципе я не должен идти без тебя на эту важную встречу, но будем все время поддерживать телепатическую связь. Если со мной что-нибудь случится, ты знаешь, что тебе делать.
Зал Совета подавлял своей роскошью, стены его, без единого окна, были обшиты панелями из черного резного дерева. Сотни масляных ламп на люстрах с многочисленными рожками освещали его ярким и одновременно мягким светом, их огни отражал черный полированный камень пола. В центре зала вокруг большого стола сидели советники, Под пурпурным балдахином у торца стола на массивном инкрустированном резном кресле сидел белокурый мужчина. На нем были черная расшитая золотом мантия и легкая золотая корона.
Акки внимательно вгляделся в лицо мужчины, не обращая внимания на остальных собравшихся. Герцогу было лет сорок. Он казался сильным и крепким, правильные черты гордого лица — небольшой, хорошо очерченный рот, прямой узкий нос. Спокойный и уверенный взгляд человека, привыкшего повелевать.