Неожиданно луна как бы померкла. Координаторы подняли глаза и… рассмеялись. Элькхан, командир звездолета, устроил для них частичное затмение. Это был старый арбориец, известный своими шуточками, порой довольно сомнительного свойства, но зато великолепный астронавт. Интересно, какой еще фарс задумал он на завтра, по случаю своего полуденного появления над городом?
Об этом друзья могли только гадать.
3. Замок
«И загремят трубы и взовьются флаги. И улыбки скроют ненависть, ибо Посланцы извне будут вестниками беды, и об этом узнает народ, который их примет», — процитировал Хассил из «Книги Сокровищ», одного из священных текстов иссов, восходивших к глубокой древности.
Они стояли рядом с герцогом на большой парадной лестнице. Внизу, на широком, вымощенном плитами дворе, лучники в легких кольчугах во главе с Бушераном отдавали гостям воинские почести. Последний раз прозвучали фанфары, и герцог повернулся к координаторам.
— У нас есть древний обычай, унаследованный от наших земных предков: прежде гостя накорми, а уже потом говори о серьезных делах. И хотя я сгораю от нетерпения поскорее узнать во всех подробностях, какова цель вашей миссии и что привело вас ко мне, не будем все же нарушать старый обычай.
Если снаружи замок выглядел вполне средневековым, то внутри все свидетельствовало о стремлении к комфорту, весьма чуждому сеньорам былых времен. Техника берандийцев позволила им установить нечто вроде примитивного центрального отопления, а старинный гидравлический лифт медленно, но уверенно доставил герцога со свитой на вершину башни. Большой зал, куда они вошли, освещался широкими низкими окнами; отсюда был виден весь город и порт. Стол из драгоценных пород дерева, уставленный блюдами и бутылками, занимал почти всю длину зала. Герцог поднялся на свой трон, стоявший на возвышении, усадил Акки справа от себя, а Хассила — слева и дважды хлопнул в ладоши. Только после этого в зал в порядке старшинства начали входить остальные приглашенные. Геральд в пунцовой тунике объявлял титулы и имена. Соседом Акки слева оказался величавый высокий старик, слегка согбенный годами; геральд объявил его: «Высокий и могущественный Хранитель Знаний Ян Керваот, граф Роан».
Пища была обильной и очень вкусной: ее готовили по старинным земным рецептам. Сначала все ели в молчании, и разговоры за столом завязались лишь после того, как герцог заговорил первым. Керваот склонился к Акки:
— Как я понял, вы прилетели с планету очень далекой звезды?
— Нет, из очень далекой галактики, если вы знаете, о чем я говорю.
— Да, это я понимаю. Мы еще не растеряли всех знаний наших предков. К тому же я сам, помимо всего прочего, занимаюсь астрономией. К несчастью, у нас слабые инструменты, и даже в обсерватории в Роане всего лишь оптический восьмидесятисантиметровый телескоп, который был на борту одного из наших звездолетов. Но и этого достаточно для изучения соседних планет и даже большой галактики, откуда мы прилетели и которая от нас совсем недалеко, если оперировать астрономическими величинами. А сколько световых лет до вашей галактики?
— Не могу вам сказать точно. Мы вынуждены проходить сквозь ахун, или, если угодно, через гиперпространство, иначе нам не преодолеть такие колоссальные расстояния. Но в общем до нашей галактики наверняка не менее нескольких миллиардов световых лет.
— Миллиардов световых лет! Значит, это на другом краю вселенной?
— Вовсе нет! А, понимаю. Вы исходите из принципов космогонии, установленных еще до отлета ваших предков.
— Но разве может быть иначе? — тихо спросил старик. — Конечно, мы кажемся вам врагами. Случай выбросил нас из великого потока человеческого прогресса, и мы потихоньку гнием в мертвой старице, куда попали…
После паузы он с горечью продолжил:
— Если бы все было иначе, я бы стал настоящим астрономом, а не феодалом, управляющим несколькими тысячами человек на планете, затерянной в Большом Магеллановом Облаке. Мне еще повезло, что вы появились при моей жизни. Прежде чем умереть, я смогу у вас хоть что-то узнать о последних открытиях ваших ученых. Увидеть проблеск света…
— Простите, сколько вам лет?
— Шестьдесят шесть лет на Нерате. По чистой случайности, здешний год почти точно совпадает с земным. Там бы мне было шестьдесят четыре года…