«Немножко поздновато», — подумал Акки, а вслух произнес, повернувшись к своему соседу:
— Я не врач и не биолог и ничего не могу вам обещать. Вы, конечно, не доживете до двухсот двадцати или двухсот пятидесяти земных лет — теперь это наша норма. Но, полагаю, наши геронтологи смогут продлить вашу жизнь еще на семьдесят — восемьдесят лет в зависимости от вашей конституции.
— Вы хотите сказать, что после лечения у ваших врачей я смогу дожить примерно до ста сорока лет?
— Да. А может, и больше.
Старик побледнел.
— О, я не забочусь о жизни как таковой, — проговорил он приглушенным голосом. — Поймите меня. Но, может быть, тогда я успею узнать хоть немного…
— Даже очень много, если события будут разворачиваться, как я того бы хотел! Для этого у нас есть специальные методы.
Герцог наклонился к Акки.
— Простите, что прерываю вашу беседу, по-видимому, очень увлекательную. Вы вряд ли знаете, что Роан — наш самый крупный ученый? А вот юный Онфрей, барон де Неталь, который утверждает, будто наша суровая полудикая жизнь имеет свои преимущества. С ним можно и не согласиться. Но он говорит, что в отношении физической силы, выносливости, упорства, а также лихости мы должны превосходить более цивилизованные расы, в частности, ту, что представляете вы. А вот ваш друг Хассил считает, что вы отнюдь не растеряли ваших древних доблестей.
Акки улыбнулся. Мысленно он увидел перед собой неведомую планету, охваченную космической войной: ледяное пространство, мрак, прорезаемый светом редких звезд, скопище металлических мисликов, фиолетовые или зеленоватые лучи изобретенного ими таинственного оружия, эскадры самых различных космических боевых кораблей, которые с невероятной скоростью проносятся над самой поверхностью или врезаются в лед огненными смерчами. Он на секунду пожалел, что не может передать этот мысленный образ барону и спросить его, можно ли вести такую борьбу без физической силы, упорства и лихости. Потом нагнулся к нему через стол.
— Полагаю, вы путаете цивилизованную расу с деградировавшей. Наша цивилизация, вернее, комплекс разных цивилизаций, находится в полном расцвете. И она закалена беспощадной борьбой, о которой мы поговорим в более удобное время.
— Возможно, — ответил юный гигант. — Но сама сложность вашей цивилизации заставила вас утратить основные стимулы развития: борьбу за жизнь и выживание наиболее приспособленного. Еще в давние времена на Земле это определил один великий ученый.
Насмешливый огонек зажегся в глазах координатора. Ну вот, теперь Дарвин — после Вальтера Скотта! И как обычно, плохо понятый Дарвин! Наблюдение биологического порядка, перенесенное без изменений в социологический план, то есть фактически в план моральный. Характерная для примитивного мышления ошибка, против которой особенно предостерегали будущих координаторов в процессе обучения.
— Вы можете привести мне пример?
— Что ж, по-видимому, ваша Лига, если верить вам, весьма могущественна, гораздо могущественнее нас, и она враждебна нашему образу жизни. Самым простым и естественным решением было просто раздавить нас, а не отправлять к нам посланника.
— Я в сущности не посланник, а скорее наблюдатель. А вы не боитесь, что я воспользуюсь вашей подсказкой?
— Нет. Я прекрасно знаю, что вы не сможете этого сделать. Я знаю, что есть цивилизации… слишком цивилизованные. Я изучал историю или то, что от нее осталось. Так я узнал, что цивилизация, существовавшая на Земле до отлета наших предков, так и не решилась колонизировать планету, называемую Марсом, из-за того, что там оставалась горстка деградировавших марсиан, которых такая колонизация могла бы стеснить или вообще привела бы к их исчезновению. Морально вы слабые люди и никогда не решитесь воспользоваться силой, которой обладаете. Вас пугает вид крови. И вы физически слабы, несмотря на ваши мышцы! Вы сможете следовать за мной целый день на охоте? Провели вы хотя бы одну зимнюю ночь под открытым небом, без всякого укрытия?
Акки услышал мысль исса: «Неплохо было бы заставить этого дурачка прогуляться с нами по Терхоэ V, как думаешь? Помнишь, Акки, три месяца, что мы провели на этой ласковой планете?»
Три месяца в грязи или в снегу на планете, где началось оледенение. Три месяца без всякого укрытия, пока обломки их маленького звездолета не были обнаружены спасательной экспедицией. Три голодных месяца, когда им ни разу не удалось поесть досыта! Три месяца ежедневных сражений и убийств ради спасения жизни!