Главарь берандийцев с силой ударил ногой Бушерана.
— Ну что, Бушеран? Мы поймали тебя! Герцог будет доволен! Итак, гордый капитан, будем молчать и дальше?
Пленник приподнялся и, вскинув голову, плюнул в лицо говорившего. В ответ на Бушерана обрушился град ударов, и он упал.
— Итак, поиграем в змею, что плюется? Ты будешь плевать, но по-другому, когда свершится герцогский суд!
Отсо потихоньку потянул координатора назад.
— Скольких, ты сможешь уничтожить своим оружием?
— Всех, но для этого нужно перейти на другое место. Отсюда лучи могут задеть девушек.
— Хорошо, действуй. Включай свой луч, когда полетит моя первая стрела. Я буду считать до двухсот, чтобы дать тебе время. Если они за это время пошевелятся, мы поступим так, как будет лучше.
Акки отступил метров на десять и начал обходить поляну. Он был почти на нужной позиции, когда один из мужчин отделился от группы и позвал:
— Ир-Хой! Ир-Хой! Куда пропала эта чертова собака?
— Она не потеряется, — крикнул предводитель. — Подберите этого и свяжите дам! Мы уходим!
— Ир-Хой!
Продолжая звать, берандиец подошел к месту, где прятался Отсо. Вздрогнув от неожиданности, он схватился за меч. Удар сабли поверг его на землю.
Акки прыгнул через лианы. Он услышал приглушенный крик и обернулся. Это его увидела Анна. Потерянная таким образом секунда могла стать роковой. Враги сумели рассредоточиться. Он стал косить их лучом фульгуратора, обугливая тела и стволы деревьев. Трое упали, четверо, еще шесть, еще восемь… Одинокого берандийца сразила стрела васка. Вдруг голубой луч исчез…
Акки выругался. Фульгуратор у него еще никогда не отказывал, и нужно же такому случиться именно теперь! Он со злостью прицепил оружие к поясу и протянул руку за луком. Что-то с силой ударило в бедро, и он упал в кустарник, ощутив боль в боку.
«Задет, — подумал Акки, — это стрела!»
Он пополз, стараясь спрятаться за дерево. Действительно, оперенное древко торчало в боку, однако липкой теплоты крови он не чувствовал. Координатор осторожно ощупал стрелу и с облегчением перевел дух: стрела наткнулась на корпус передатчика, смяв его. Он выдернул хрупкое древко из одежды.
С луком в руках Акки пополз вперед. На поляне остались только полуобгоревшие трупы. Бушеран и девушки, все еще привязанные к деревьям, похоже, были целы. Ни следов берандийцев, ни Отсо. Огонь зловеще потрескивал, пожирая низкие заросли. Нужно было спешить. Слышались явные выстрелы, размышлял Акки, однако те, кто был здесь, имели только луки. Возможно, поблизости есть другие… Словно в подтверждение его мыслей, с востока снова донеслись выстрелы. Бушеран попытался приподняться. Качнулись заросли над лужайкой, просвистела стрела и воткнулась в дерево. При вспышке молнии Акки различил в листве лицо берандийца и выстрелил. С протяжным криком лучник рухнул в траву, смяв скрывавшую его листву.
— Внимание, Отсо! Еще один успокоился!
— Не стоит гадать по звездам — все здесь. Поздравляю, ты владеешь луком не хуже васка! Надо освободить пленников, пока другие не вернулись!
Васк бросился к Бушерану, Акки — к девушкам. Анна с радостью смотрела на координатора.
— Я говорила, Клотиль, что не нужно терять надежду! Я знала, что он придет!
Акки рассек веревки. Анна растирала онемевшие запястья.
— Быстро уходим! Сколько было берандийцев, когда вас захватили?
— Человек сорок, у семерых были ружья.
Подошел Бушеран.
— Спасибо, Акки, за меня и за них.
— Уходим, — оборвал васк. — Мы еще в опасности.
Они пошли на запад, в сторону, противоположную той, откуда доносились выстрелы. Несмотря на усталость, девушки и капитан двигались довольно быстро. Подлеска здесь почти не было, и они лавировали между высокими и стройными стволами, кроны шумели метрах в двадцати над их головами.
— Это и есть Безжалостный лес, Отсо? Он не идет в сравнение со многими другими, что мне доводилось видеть!
— Не торопись со словами — ты еще ничего не видел Пока мы на высокогорье!
Поздно вечером они решили, что достаточно оторвались от преследователей, если они были. Привал устроили под огромным деревом. Его корни образовали вокруг ствола своего рода радиальные перегородки. Отсо и Акки воспользовались ими, чтобы соорудить с помощью листьев небольшую хижину, укрытие от ночного дождя.