— У всех на глазах?
— О нет! В священном гроте, в присутствии только лишь тех, кто удостоился большого посвящения.
— Надеюсь, на сей раз мне ничто не грозит?
Тераи рассмеялся.
— Нет, вам опасаться нечего!
Они сели на указанное им место между вождем и Лаэле. Теперь все туземцы сидели в безмолвии, склонив головы на грудь, и лишь один юноша с верхней площадки очень высокой трехногой вышки что-то выкрикивал звонким голосом.
— Наблюдатель за Лунами, — шепнул Тераи. — Возвещает об их появлении между горными пиками.
Стелла подняла голову, взглянула на восток. Ночь была ясной, звезды сверкали, и яркая полоса Млечного Пути пересекала небо по диагонали. На востоке было еще темно, однако слабое сияние уже разливалось из-за горных вершин.
— Еще несколько минут, — сказал Тераи. — Когда Луны взойдут, мне придется вас покинуть. Я — член клана. Оставайтесь с Лаэле, она вам все объяснит и при необходимости защитит вас.
— Вот оно что! Значит, вы тоже участвуете в этом обряде? — насмешливо спросила Стелла.
— Не в том, о чем вы думаете, — сухо произнес Тераи. — Я не удостоился большого посвящения. Пока не удостоился!
Время шло. Темнота в восточной части неба медленно рассеивалась, и седловина меж двух вершин выступала отчетливее на все более светлом фоне.
— Антия! Тсана! Ноба! — прокричал вдруг юноша с высоты своей вышки.
Из-за гор появился ярко-желтый рог, и Антия величественно всплыла в небо.
С долгим переливчатым завыванием ихамбэ вскочили на ноги. Тераи последовал их примеру.
— Встаньте же, черт возьми! Вы что, хотите, чтобы нас прикончили?
Одна, две, десять, сто разноцветных ракет с шипением взвились к зениту. Стелла смотрела на них, открыв рот от изумления.
— Вы дали им ракеты?
— Нет, это изобретение кеноитов. Заряд из спор гриба Roquetta Spraguei — обычное для Эльдорадо сочетание серы и селитры. Корпус ракеты сделан из стебля легкого бамбука. Туземцам давным-давно известно, что некоторые минералы могут придавать пламени различные цвета. До скорого!
Он присоединился к группе воинов, сбросив всю одежду и оставшись только в кожаной набедренной повязке. Один из ихамбэ подал ему длинное копье, и Тераи встал в круг рядом с великаном Ээнко.
Бом! Бом! Бобом! Тамтам гремел сначала медленно, но ритм его ударов постепенно учащался, и воины, подчиняясь ему, двигались вокруг большого костра, выбрасывавшего синие языки. Все три луны теперь взошли, как тяжелая гроздь почти сливающихся ярких дисков. Воины вскрикивали, потрясая копьями, гладкие тела их лоснились от пота, гигантские тени плясали на земле и на разноцветных шатрах. Барабан выбивал лихорадочную дробь, и Стелла чувствовала, что невольно поддается его ритму, что голова у нее кружится, и она всем телом отвечает на глухой пьянящий призыв, еле удерживаясь на месте.
— Ффушшш!
Огромный столб пурпурного пламени взвился над костром, затопив все вокруг кровавым светом. Земля разверзлась, из глубины ее поднялась площадка, на которой стояли, торжествуя, три юные обнаженные девушки.
— Моя камера!
Стелла рывком отцепила застежку на поясе, под которой скрывалась одна из миниатюрных кинокамер, быстро включила автоматическую наводку.
— Россе Муту очень сердиться, — произнес рядом с ней чей-то голос. Стелла с удивлением обернулась. Лаэле показывала пальцем на застежку.
— Но я не делаю ничего плохого!
— Это аппарат для картинка. У Россе Муту такой же в пуговица.
— Ну и пусть сердится, плевать я хотела! — бросила в ответ Стелла, вне себя от злости.
— Твоя любить его?
— Я? Конечно, нет! Мы только друзья!
— Твоя любить его, может, сама не знать. Твоя здоровый, красивый, давать ему сильные дети. Моя не мочь, — добавила она огорченно.
— Этого еще не хватало! Он что, говорил об этом?
— Нет. Моя сама видеть, как он смотреть на твоя. Он, моя — нет детей. Он брать другой женщина. Если нет — зачем твоя отказать Ээнко?
— Потому что он не моего народа. Другого! И потом, у нас не выходят замуж за незнакомцев!
— Твоя, Россе Муту, дети. Луны сказать. Если Антафаруто позволить.