На восьмой день после того, как я очнулся, Виседом разрешил мне выходить. Я с наслаждением прошелся по звездолету вместе с Ульной и Суиликом, потом мы потихоньку поднялись по Лестнице человечеств и я увидел, что иссы действительно положили у ног статуи синзуна одного мислика. То и дело поглядывая на свои крохотные часики, Суилик чему-то посмеивался про себя; Ульна тоже загадочно улыбалась. Я устал и хотел вернуться, но они дружно принялись меня отговаривать, уверяя, что сейчас для меня всего полезнее свежий воздух. Мы сели на каменную скамью, обращенную к морю. К нам подошел Ассза, посидел немного, поболтал о том, о сем и, покинув нас, направился к звездолету. Примерно базик спустя Суилик снова взглянул на часы и, сморщив зеленое лицо в хитрую гримасу, проговорил:
— Теперь можно возвращаться.
Когда мы поднимались по лесенке к люку зведолета, двое синзунов, стоящих на часах, приветствовали меня. Я удивился: до сих пор часовые так приветствовали только своих офицеров и членов Совета девятнадцати. Ульна и Суилик куда-то исчезли, оставив меня одного в коридоре. Но тут же передо мной предстал Акейон, облаченный в великолепную пурпурную тунику и длинный пурпурный плащ, накинутый на плечи; тонкий платиновый обруч сверкал у него на голове.
— Идем! — сказал он по-исски. — Сейчас состоится торжественная церемония в твою честь. Надень праздничные одежды.
Он увлек меня в боковую кабину и помог облачиться в наряд синзунов. Для меня приготовили длинную белоснежную тунику, в которой я казался еще темнее, чем на самом деле, такой же белый плащ и золотой обруч для волос.
Следом за Акейоном я прошел в самый передний зал, расположенный прямо за кабиной управления. В конце этого вытянутого зала был возведен помост. На нем восседали Хелон и Ульна. На Хелоне была малиновая туника, на Ульне — бледно-зеленая. Все офицеры звездолета в черном и весь экипаж в сером выстроились вдоль переборок. Среди этих свободных туник с длинными складками облегающие костюмы Ассзы, сидевшего справа от помоста, и Суилика, расположившегося слева, казались почти непристойными.
Пораженный этим зрелищем, я остановился в нескольких метрах от помоста. Царила полная тишина. Акейон неподвижно стоял чуть позади меня.
Хелои медленно поднялся и заговорил:
— Кто стоит здесь перед Ур-шемоном?
Акейон ответил за меня:
— Благородный вольный синзун.
— Какой подвиг дал ему право на белое одеяние?
— Он спас сына и дочь Ур-шемона.
— Какой награды просит благородный вольный синзун?
— Он просит Ахен-ретон.
— Что скажут сын и дочь Ур-шемона?
— Они согласны! — хором ответили Ульна и Акейон.
— Что скажут благородные вольные спутники Ур-шемона?
— Они согласны! — в один голос отозвались офицеры и экипаж.
— Я, Хелон, Ур-шемон, командир звездолета «Тсалан», находящегося на дружественной планете Элла, от имени всех шемонов Арбора, шемонов Тирана, Стора, Сертина, Арбора-Тиана и Синафа, от имени всех синзунов на Шести Планетах, от имени живых, мертвых, и тех, кто родится, торжественно награждаю синзуна с планеты Земля, который стоит перед нами, и даю ему за верность и мужество звание Синзуна-тхена и Ахен-ретон седьмой степени.
Ропот удивления пробежал по рядам. Ульна улыбалась.
— Иди вперед, — сказал мне Акейон.
Должно быть, я выглядел довольно комично: смуглый и черноволосый, в белом плаще, на голове — золотой обруч и шлем-усилитель с тонкими дрожащими усиками антенн. Я пошел вперед, еще не понимая как следует, что происходит. У помоста я остановился.
И тогда зазвучал хор — странный и прекрасный гимн заполнил весь зал. Эта была та самая песня, которую пела Ульна на заре, когда я ее увидел впервые, песня покорителей космоса. Дрожь пробежала по мне, дрожь восторга, близкого к благоговению. Я почувствовал, как с меня снимают белый плащ и надевают другой. Гимн отзвучал. Теперь на моих плечах был розовый плащ с золотой каймой.
— С этого мгновения, — продолжал Хелон, — ты, человек с планеты Земля, стал синзуном, как мы. Вот ключи от «Тсалана» и вот оружие, на которое ты отныне имеешь право, если только наши хозяева иссы позволят тебе его носить, — добавил он, обращаясь с улыбкой к Ассзе.
Хелон протянул мне два символических ключа — в действительности синзуны, как и иссы, давно уже не пользуются этими примитивными способами открывать двери — и короткую сверкающую трубку.
— Церемония окончена, — обратился ко мне Хелон. — Мы надеемся, что сонг Всеволод Клэр согласится разделить с нами трапезу.