В 2008-м обстановка накалилась от моих попыток выяснить отношения через друзей и жену. Их реакция: "Наш друг (мой муж) святой, хороший-самый лучший и вообще ни при чём!". "У тебя не все в порядке с головой! Кто ты вообще такая, чтобы с тобой разговаривали?". После всего этого ненависть возникла во мне с такой силой, что я уже не желала её сдерживать. Каждым словом, каждой небрежной репликой они невольно унижали меня. Как будто я никогда не была их другом. Я ходила на их дни рождения, выбирала им подарки, которые могли им понравится и порадовать их — а не просто тратила сумму денег. Они же ни разу не поздравили меня даже смс-кой в интернете. Но я не считала их чем-то обязанными перед собой и не расстраивалась, что они забывают о моём дне рождения. Я и сама хотела забыть об этом дне! Хотела забыть, что в этот день ко мне не приходит весёлая толпа друзей с подарками и мы не веселимся с ними много часов напролёт! Я относилась к ним хорошо и переживала, если у них случалось что-то плохое. Развод, запой, охлаждение в дружбе, нехватка денег… А они… обращались со мной как с предметом одноразового пользования.
Почему Сергей не сказал мне, что пошутил? Я вижу лишь одно разумное объяснение: то, что он говорил мне раньше — правда. Версии вроде:
"Я бы мог ей сказать, но для этой психованой моя шутка повод, чтобы цепляться ко мне и дальше", и "Если я заговорю с ней — она от меня никогда не отстанет" — не выдерживают критики.
Если бы я хотела цепляться любой ценой, то цеплялась бы. Поехала бы к нему на домой, или на работу. Объяснила бы ситуацию его начальнику, и поверьте, добилась бы и объяснений, и внимания. В суде знаете, какую хватку надо иметь? У юристов — повышенная цепкость. Способов много и мест для "случайных" встреч тоже хватает… Но я не одержимая и моя цель — не скандал. Хочу нейтрализовать вред этой истории для себя и тех, к кому Сергей захочет применить в будущем свои методы. Его игры едва не стоили мне душевного здоровья и рассудка. Я не буду молчать о том, как он намеренно доводил меня до срыва и потешался над этим.
До сих пор получаю смс-ки с неизвестных мне номеров. Последние две пришли на Водокрещенье — 19 января 2010 и на Пасху. Текст первой: "Я сотона. Я скоро тебя заберу". (Последнюю часть фразы: "Я тебя заберу" — Клон Труханкова говорил довольно часто — в конце лета 2006-го и в начале 2008-го). И что хочет этим сказать неизвестный аноним? Что доведет меня до суицида? Во второй смс-ке — за апрель 2010-го — предлагается вместе провести Пасху, и вместо традиционного ответа на приветствие "Христос Воскрес" звучит: "Огромное спасибо. Вы уже подготовились?". Последние слова касались нашего разговора с Сергеем-клоном, о том, что самоубийство в день Пасхи может быть прощено, и что двери рая в этот день открыты для всех. По-сути это вопрос: "Всё ли готово к твоему самоубийству?".
Я говорила себе: "Света. Этот клон не может быть Сергеем. У него просто не хватило бы времени на работу и на стёб над тобой! Считай-ка: его новая должность начальника отдела, отнимающая кучу времени и сил, — раз, невеста, ставшая женой, её беременность, — два, в итоге ребенок и семья — три… Посмотри на эти кадры, где он обнимает и целует своих близких, как он добр и заботлив к ним — он не может быть таким… таким… сатанистом!". И всё-таки именно этим он и есть.
Человек, который шутки ради может уничтожить другого человека, каким бы добрым не смотрелся снаружи — внутри злой. "Антилюди" — как не раз говорил Сергей.
38. ЖЕНЯ
Эпиграф:
"Когда ты держал меня на руках, в шутку перегнувшись спиной назад — через перила высокого моста, я не испугалась. Потому что ты был добрый и я тебе доверяла. А ведь я с детства очень боюсь высоты. Зато другой молодой человек чуть не получил пинка, когда резко поднял меня в воздух на парашютной вышке. Тебе же я спокойно доверила свою безопасность. Почему же ты не поверил мне?!! Почему же ты больше не добр ко мне?".
Женю и его друзей я встретила в компании Труханкова уже после того, как мне исполнилось двадцать шесть. Первое впечатление о Евгении и его дружках — отвязные, шокирующие оторвы. Далеко не всем двадцатилетним парням идет оголять пенис над дымом костра. Для меня мальчики-пожарники уже как лет семь не были новым зрелищем. Один из моих бывших всегда мочился при мне, потому что в его понимании это было круто и "естественно" между любовниками. Так что в Женьке и его друзьях меня поразил вовсе не вид голых мужских гениталий и не манера демонстрировать их малознакомым людям. Меня удивило то, что они вели себя так же, как и тот закомплексованный крендель, с которым я рассталась. Я видела все их стороны, но воспринимала только хорошие. "Пусть они босяки, но добрые. Чёрствые балбесы? Но это только с виду! Чтобы казаться ещё более крутыми..". Своими выходками Женя и Стас веселили и влюбляли в себя остальных. Парни были центром этой компании и делали то, на что не решались остальные. Вначале, это даже казалось диким. Но они веселились, имея для юмора самую необходимую вещь — настоящую дружбу. Без этой взаимной позитивной тяги никакая шутка не соскользнет с языка так непринуждённо. Вот взять меня, например. До того, как у меня появилась университетская подруга я и пошутить-то толком не умела. Но стоило нам подружиться, я стала как мешок юмора: что ни слово — то шутка, так много радости у меня было.