В двадцать пять я ещё надеялась на счастливый случай в моей судьбе, уже не думая о цветах в причёске. Мечтала, что замужество по любви станет тем билетом в новую жизнь, о которой я всегда мечтала. Любовь, понимание, никаких ссор — полная душевная гармония и море секса. Ну и обязанности — куда же без них. Хотя, как сейчас понимаю, мне было бы трудно, как и любой молодой женщине…
Но после тридцати все мои надежды рухнули. И не только из-за возраста. В моей колоде оказались только пики: мужчина, которого я любила, вытер об меня ноги и женился на другой. (Прямо какой-то римейк — по мотивам моего семнадцатилетия, только более жёсткий). Меня уволили с работы, и поскольку это было четвертое увольнение в послужном списке, то я была просто убита морально. Ко всему тому работа юриста не то чтобы не нравилась, а просто бесила! "Что я здесь делаю?" — хотелось мне спросить каждый раз, когда я поднимала глаза от офисных бумаг. Да, я пробовала сменить профессию. Писала статьи, сценарии для портфолио, ходила на собеседования в рекламные агентства. Но всюду натыкалась на одни и те же грабли. Дело не в том, что мне, как новичку, предстояло опуститься на самое дно новой профессии. А в том, что на любой работе, люди заняты отнюдь не творчеством. Власть, унижение, крысиная грызня за деньги, а толку — чуть. Никакой дружбы — каждый сам за себя. А если и дружат, то подбирают друзей по статусу, внешности и видимым атрибутам счастья. Дома как всегда кошмар, а вне дома — абсолютное одиночество. Здорово, короче.
30. РАБОТОДАТЕЛИ
На одной из работ, где к слову была бешеная текучка, я рвала попу на британский флаг — так старалась. Работала допоздна, мирилась с мизерной зарплатой на период оранжевой революции, которая имела наглость растянуться на полгода. Однажды я отравилась испорченным пирожком и меня рвало и тошнило прямо в рабочем кабинете. Ощущения — будто грязные волосы выросли у меня в горле и желудке, шевелясь при этом как змеи. Но я досидела по просьбе начальства на работе до полдвенадцатого ночи и сделала срочный договор. Который потом (само собой!) не понадобился. Когда я дома измерила температуру, она оказалась тридцать девять с половиной. Я не отказывалась от любых заданий: ни от юридических, ни от от так называемых общественных. Но это не помешало моему начальнику уволить меня так же, как и всех остальных. Это был первый день, когда я вышла из отпуска. Я даже не отошла с дороги, не успела войти в рабочее русло. На мои слова о моих прошлых заслугах мне ответили: "Ты можешь работать очень хорошо, но у тебя бывают перепады. И вообще нам нужен юрист-мужчина, который бы нас куда-то вёл и направлял". Смешно! Куда наёмный работник может направить директора и хозяина капитала? Разве что в тюрьму, но начальник явно имел в виду другое: персональные связи юриста в высоких кабинетах власти.
31. ИЗБИЛИ ГОЛУЮ
Итак, мне двадцать семь лет, и я снова без работы. Я переодеваюсь в комнате сестры без света: хватает отблесков серого вечера. Дверь на защёлку случайно не заперта. И хотела же закрыть как обычно, но думала, что в эти пару секунд никто не зайдет. Ведь это же быстро — снять лифчик, вывернуть чистую футболку с изнанки и натянуть её через голову. Однако закон подлости в том и состоит, что случается самое маловероятное. Папашка зашел так быстро, что я сильно испугалась. Именно от испуга я резко (резче чем следовало) вскрикнула: "Что такое? Выйди!". Что тут приятного — стоять топлес в одних трусах перед тем, кто избивал, унижал и издевался над тобой? Он взревел, и кинулся на меня с кулаками. Ударил голую сильно несколько раз в лицо. Кадр называется: "Груша и боксёр". Он никогда не уважал во мне девочку, девушку, женщину. С каждым разом побои будут становиться всё хуже и разнузданнее.
Если раньше я могла обмочиться и зарыдать, и побои прекращались, то в когда мне стукнет тридцать — картина будет совсем иной. За пятнадцать минут избиения я сильно обосцусь три раза — через равные промежутки времени. Но ни в первый, ни во второй, ни в третий раз побои не остановятся. Я буду сцать под себя, лежа в луже мочи, а меня в этот момент будут продолжать молотить кулаками в лицо.