Схожую по силе энергию я чувствовала лишь один раз в жизни, когда умерла моя тётя. Она лежала в гробу, под белым саваном. Её руки без золотых и обручальных колец — сложены на груди. Она всегда носила широкий перстень с крошечными розовыми рубинами, и так странно не видеть на ней любимого кольца. Всё еще прекрасная. Всё ещё живая для меня, потому что я не могла поверить в её смерть. Мы начали прощаться. Сыновья тёти — мои братья — по очереди целовали её в лоб, губы. Они слегка дрожали еле заметной дрожью, но держались очень спокойно. Медленно прижимались губами, не спеша отнять их от матери. Я же не могла заставить себя поцеловать её лицо. Я и так сдерживалась из последних сил, чтобы не разрыдаться при огромной толпе посторонних. Человек пятьсот — достойные проводы вечно улыбающейся королеве. Я наклонилась к любимой руке и коснулась её губами. Это был мой способ выражать свою любовь, пока моя вторая мама была жива. Раньше я целовала живую, теплую руку с золотыми веснушками на запястьи — такую мягкую и сильную одновременно. Руки, переполненные энергией доброты, любви и шарма! И эти руки так тепло прижимали меня к сердцу… Когда я коснулась их на похоронах, меня словно пронизал низкий ток. Сквозь мое тело прошел холодный мёртвый огонь, тяжелый, как бетонная плита. Энергия проникла через мои губы к сердцу, и я просто не могла больше выдержать это. То что я почувствовала, кинуло меня на спину в конвульсиях, как удар электрошока. Я отлетела, меня подкинуло вверх и я стала падать назад, спиной на дорогу. Родные поддержали меня. Тело живого человека отличается от тела мертвого настолько сильно, что я могу с уверенностью сказать: труп — просто тело, и уже не человек. Позже мой убитый горем младший брат, с которым мы росли вместе, обнял меня. Его душа словно выскочила из его тела. Пронеслась через его пальцы в мои и ринулась дальше по моей руке — до самого плеча, в сердце. Это было таким же реальным как похороны, как молитва молодого расстроенного священника, как мое чёрное платье в жёлтый подсолнух.
И вот, когда я беседовала в первый раз с Сергеем, я почувствовала энергию. Другую, не менее разрушительную.
2. ЗАБРАКОВАЛ
Да, Сережа был разочарован моей внешностью с первого взгляда. Это было видно по еле заметной смене выражения его лица и по тому, как он поднялся мне на встречу. Секунда: и надежда увидеть юную-сексуальную обломана на корню. "Совсем не то, что я ожидал" — вот что выражали его глаза и движения. Впрочем, ему было не привыкать. Судя по всему, у Сергея было много самых разных свиданий и ожидание прекрасной незнакомки возникло у него лишь в первый момент.
Чисто объективно я отметила его черные, без намека на свежеть, носки, не совсем свежую, но и не совсем потную футболку, не мытую, но и не совсем грязную голову… Но доброта… Казалось, она струилась из его карих глаз, шла от всего тела. Он умел очаровывать, и знал это. А я не умела. И он тоже это знал. Через час подошел его друг, которому он позволил найти нас по мобильному телефону, и спустя пять минут я уже чувствовала себя лишней. Внимание рассеялось и я просто шла рядом. Разговор делился по большей части из вежливости. Потом ещё какие-то друзья, компания… Стулья в кафе, сбор денег на мясо для завтрашнего пикника… Пора уходить и что там у нас было — его ничего не значащий поцелуй в щёку? Девушка из компании, увидев нас вместе, вызывающим тоном интересуется, как давно мы знакомы. "Почему его знакомая так говорит с ним? Чем она недовольна?".
На следующий день — пикник. Он заканчивается фризби на спуске. Уже темно и мы играем на верхней площадке, на большом поле травы, среди огней города. Дальше — велики мчат парней вверх-вниз по брусчатке Андреевского спуска. Уже тогда — по обёрнутой ко мне спине — я чувствовала, что меня "бросили" и я уже ничего не стою в мире этих счастливых молодых людей. А завтра эти довольные собой парни забудут и даже не вспомнят обо мне.
Эта история так бы и закончилась, если бы не пару "НО".
Через два дня у меня было крайне неудачное свидание из интернета.
Парень на фотке был симпатичный, и я, страдая от воздержания, предложила встретиться и заняться сексом. Он пришел. Минуту я отходила от шока. Маленький, рыхлый еврей, с толстым животиком и сальным кошмаром на голове вместо прически. Черные сандалеты, одетые на длинный белый носок. Кремовые, не по росту длинные шорты пляжного типа. Сверху — спортивная куртка черного цвета, подстреленная и заношенная. Под ней — дешевая футболка с детсадовским рисунком, покрытая синтетическими катышками. Огромные очки с линзами толщиной в палец. И лопающийся портфель. "Что там? Две гири по десять кило?". Последний штрих — чёрный зонт, свисающий на ремешке с портфеля — такой же пухлый, как его хозяин.