— Камилла, — прошептал я.
Она уставилась в пол.
— Юный принц Поффер, — произнесла королева. — Мне кажется, ты не расслышал, что я только что сказала, что принцессу зовут Аврора. У нее имя, подобающее принцессе, и ее ни в коем случае не могут звать так, как зовут какую-то там девочку в Телемарке.
Наверняка я ошибся. Конечно же, это была принцесса, а не Камилла, ведь мы с ней всегда были таким хорошими друзьями, и она не стала бы врать с тем чтобы выставить меня дураком в глазах всех обитателей замка.
Тем не менее, я спросил:
— Почему на тебе ночная рубашка моей двоюродной сестры?
И тут я понял, что сказал что-то не то. Королева изменилась в лице. Она поднялась и произнесла сурово:
— С глубоким прискорбием я должна отметить, что Кристоффер Поффер — большой негодяй. И мое сожаление по этому поводу так же глубоко, как глубока темница нашего замка. Ведь никто еще не позволял себе называть принцессу Аврору воровкой, а ее лучшее платье — ночной рубашкой.
— Все это так, дорогая королева, — вступил в разговор Каролюс. — Но ведь он однажды уже решил одну очень сложную головоломку из головастиков. Поэтому сейчас его еще нельзя бросать в холодную темницу. И, кроме того, он еще не использовал свой следующий последний шанс.
Все закружилось у меня перед глазами, но я решил быть очень осторожным в словах.
— Тритоны! — закричала королева. — Немедленно подайте буквенное печенье.
Один из тритонов открыл широкую дверь, и с противоположного конца зала показались четыре картонных автомобильчика, у каждого их них был свой моторчик. Они были битком набиты буквенным печеньем. Посреди зала они развернулись, а затем каждый проследовал в своем направлении и остановился под определенным стулом. Оставалось только поднять автомобильчик и поставить его на стол как вазочку с печеньем, что и сделали тритоны.
Каждый из сидящих за столом открыл дверцы картонного фургончика и высыпал огромную горку печенья на скатерть. Я боялся сделать что-нибудь не так и потому внимательно следил за тем, что делали другие.
Все оказалось гораздо сложнее, чем я ожидал, так как королева распорядилась, чтобы никто не смел кушать буквы, пока не сложит из них слово. Но я не умел читать, а потому и писать, то есть складывать буквы в слова. У других получались такие замечательные слова! «КОРОЛЕВСКОЕ ЖЕЛЕ», — читали они. «БАЛКОН ЗАМКА, МАРШАЛ, ПИСЬМО В БУТЫЛКЕ, ГИПНОЗ, КРЫЖОВНИК, ВОДОЛАЗ», — произносил каждый и клал печенье в рот. Что касается меня, то я только крошил печенье на скатерть.
Когда королева обнаружила, как у меня обстоят дела, она так резко поднялась, что у нее даже груди подпрыгнули.
— Неужели принцу Пофферу не нравятся королевские буквы? — спросила она меня с таким видом, как будто я дразнил ее, но ничего подобного у меня и в мыслях не было.
— К сожалению, я не умею читать буквы, — сказал я и съежился.
— Ты слышишь, Аврора? — закричала она громко. — Этот принц Поффер не умеет читать.
— Но ведь принцесса на целый год старше меня, а я пойду в школу только осенью, — сказал я.
— Какая чепуха! Здесь у нас никто не ходит ни в какие школы. И если ты сию же минуту не сложишь из букв какое-нибудь слово, мы лишим тебя дара речи. А те принцы Пофферы, которые не научились говорить, должны быть немедленно брошены в темницу. Так написано в очень старинной книге.
— Хорошо, — произнес я так четко, как только мог.
В сущности, я был рад, что королева сказала определенно, что именно меня ждет, если я не смогу сложить никакого слова из тех букву, что лежали на белой скатерти передо мной. Теперь было ясно: попытаться сделать это я должен во что бы то ни стало.
Я сложил все буквы в ряд и громко прочитал:
— Я БЛАГОДАРЮ КОРОЛЕВУ И ЕЕ ДОЧЬ-ПРИНЦЕССУ ЗА ЧЕСТЬ ПОСЕТИТЬ ЗАМОК. Это были самые вежливые слова, на которые я способен.
— Посмотри-ка, правильно ли он читает слова, сложенные из букв? — спросила королева принца Каролюса.
И вот сам принц, которого я всего несколько часов назад спас от злодейских чар, превративших его в лягушку, наклонился через мое плечо и громко прочитал:
— ГМЕРСК СВИБИЛЛ ВАРУКС СИБ МАЛГХЕП КВИБУКС РАТАМУРЛОУ ХЕКСАТРУП СЕРДЦЕ КОРОЛЯ.
Теперь я уже и не испытывал такого страха. Темницы мне не миновать. Но стало стыдно, потому что я написал эти ужасные слова.
— Он использовал мои драгоценные буквы, чтобы написать эту чушь собачью! — воскликнула королева и всплеснула руками.