— Это хорошо, — величественно кивнула невестка императора.
— Ваша милость безгранична, ваше высочество! — дрожа всем телом от рвущихся из груди рыданий, пробормотала невольница, глотая ручьями хлынувшие слёзы. — Да хранят вас небожители! Да пошлют они вам долгую жизнь, наполненную радостью и счастьем. А я весь остаток своих дней буду возносить им хвалу за то, что они даровали мне, глупой и недостойной, величайшее счастье быть верной рабой вашего высочества! Я глубоко сознаю своё ничтожество, но всё же тешу себя надеждой, что вы по великой милости своей простите меня и даруете счастье служить вам или хотя бы отдать за вас свою ничтожную жизнь!
— Я довольна, что ты всё правильно поняла, Метида, — строго, но доброжелательно, как и подобает настоящей аристократке, проговорила супруга наследника престола. — И осознала свою ошибку. Раньше ты честно и добросовестно исполняла свой долг, поэтому в память о прошлых заслугах я тебя прощаю.
— Ваше высочество! — вскричала собеседница, подняв на свою владычицу залитое слезами, но сияющее от счастья лицо. — Я…
— Подожди! — чуть повысила голос первая принцесса, и девушка, прикусив губу, вновь уткнулась лицом в пол.
— И впредь запомни, — чеканя слова, невестка императора подалась вперёд, горой нависая над сжавшейся в комок обнажённой Метидой, чья исполосованная рубцами и покрытая мазью спина отблескивала в тусклом пламени масляного светильника. — Все мои приказы должны исполняться точно! Если я велела тебе проводить Септису и её племянницу до паланкина, то так надо было и сделать!
— Ах, ваше высочество! — заскулила рабыня. — Но кто же мог знать?! Я-то думала, они уже всё равно никуда не денутся, так и пойдут дальше. А вам надо обязательно сообщить, зачем Юлиса так хотела от меня избавиться? Вот я подсмотрела из-за угла.
— Это ты правильно сделала, — одобрительно кивнула первая принцесса. — Но потом надо было и дальше проследить за ними до самой гостевой площадки, а не бежать ко мне сломя голову!
— Виновата, ради всех богов простите, ваше высочество! — невольница опять попыталась приподнять голову, но тут же опустила. — Уж очень мне хотелось, чтобы вы, моя добрая госпожа, поскорее узнали, что племянница регистора Трениума болтает с каким-то молодым дворцовым рабом. Вот я и поспешила. Но теперь-то я осознала свою ошибку и никогда больше так не сделаю.
— Из-за твоей глупой выходки, Метида, мне, первой принцессе Империи, пришлось унижаться перед этими ничтожествами! — в голосе Силлы Тарквины Посты отчётливо прорезались металлические нотки. — И госпожа Гермия попала в неудобное положение.
— Я не хотела этого, госпожа Гермия! — взвыла девушка. — Клянусь Карелгом и Цитией — не хотела!
Приближённая супруги наследника престола промолчала. Только под бледной кожей скул заходили желваки, да чуть прищуренные глаза полыхнули такой ненавистью, что рабыня невольно заткнулась на полуслове.
— Я верю тебе, — величественно кивнула царственная гостья. — Поэтому ты ещё в Палатине, а не на пути в Цирасские каменоломни.
— Спасибо, благодарю, ваше высочество, спасибо, — опять зачастила Метида, подползая к ней на карачках и целуя пол возле сандалий первой принцессы. — Небожители вознаградят вас за доброту, а я… я отслужу, жизни не пожалею, буду делать только то, что прикажете. Да поразит меня молния Питра, если я хотя бы…
— Ты не вспомнила, что это был за раб? — прервала её словоизвержение хозяйка.
— Нет, ваше высочество, — всхлипнула невольница. — Не больно хорошо я его рассмотрела. Кусты мешали, а потом он садом ушёл. Но если увижу ещё раз — узнаю обязательно.
— Тогда лечись и набирайся сил, — с сожалением вздохнула невестка императора. — Как только встанешь на ноги — первым делом разыщи его. Надо узнать, что он там наговорил той девчонке.
— Да я, ваше высочество, хоть сейчас…, - вскричала собеседница, вскидывая голову и глядя на повелительницу полными обожания глазами.
— Ну на что ты сейчас годна? — досадливо поморщилась та. — Тебя вон без ветра шатает. В себя сначала приди.
— Как прикажете, ваше высочество, как прикажете, — послушно закивала девушка.
— Пойдёмте, госпожа Гермия, — обратилась Силла Тарквина Поста к своей молчаливой спутнице. — Видите, она всё поняла и больше так делать не будет.
— Поняла, ваше высочество, — заверила невольница, с собачьей преданностью глядя вслед покидавшим комнату гостям. — Поняла, никогда больше не буду.