Слушательницы дружно охнули. Кто-то с деланным испугом прижимал ладони ко рту, кто-то застыл с выпученными глазами, кто-то ошарашенно качал головой.
— Так выходит, эта девка — самозванка?! — ликующе вскричала одна из них.
— Да, госпожа Гермия! — улыбаясь, кивнула супруга наследника престола. — И теперь её ждёт заслуженная смерть на колу!
— Какая подлость! Мерзавка! О боги, как вы такое допустили?! Эта дрянь опозорила благороднейший род Юлисов! За такое и пять раз убить мало! А я сразу почувствовала, что что-то не так! И я, и я. Мне она тоже показалась какой-то подозрительной. Значит, это всё-таки она украла вашу заколку, ваше высочество!
Будущая императрица поморщилась. Гермия испуганно прикусила язык, но её мудрую мысль тут же подхватили другие дамы.
— Да, да и спрятала где-нибудь под платьем, а потом подло воспользовалась добротой её высочества! Как только эта мерзкая воровка попала в Палатин? Ну кто же мог подумать?! Её же принимала сама государыня, слушали сенаторы! Её даже родственники признали!
— Хвала богам, обман раскрылся! — первая принцесса повысила голос, перекрывая всеобщий гвалт. — Небожители не допустили позора императорской семьи, и теперь уже преступница не уйдёт от справедливой кары.
Наперсницы дружно закивали, а супруга наследника престола с сожалением подумала, что письмо с Западного побережья пришло слишком рано. Если бы государь успел объявить о помолвке младшего сына с самозванкой, то он бы ещё сильнее разозлился на эту старую сводню Докэсту.
Пустынный, без заполнявших трибуны зрителей, Ипподром производил на Пласду Септису Денсу странное впечатление. С одной стороны, она чувствовала себя одинокой и как будто затерянной среди бесконечных рядов каменных скамеек, с другой — невольно гордилась тем, что её пустили сюда в такое время, и помощник местного управителя лебезит перед супругой регистора Трениума, словно перед знатной аристократкой, охотно раскрывая тайны этого места.
Оказывается, большинство из участвующих в гонках лошадей содержатся не в здешних знаменитых конюшнях, а в поместьях своих владельцев, где вольно пасутся на цветущих лугах, щиплют вдосталь сочной травы и купаются в реках или озёрах. Скакунов приводят в Радл за несколько дней до соревнований, чтобы они привыкли к новой для них обстановке.
С удовольствием слушая рассказчика, женщина следила, как причина любезности и словоохотливости отпущенника помогает её племяннице забраться в колесницу, и разобрав поводья, посылает коней неторопливой рысью по усыпанной песком дорожке.
На придирчивый взгляд строгой Пласды Септисы Денсы, принц Вилит и госпожа Юлиса стояли гораздо ближе, чем это позволяют общепринятые правила приличия, а иногда вообще прижимались друг к другу, что выглядело уж совершенно недопустимо.
Однако, учитывая крайнюю малочисленность свидетелей, а так же предстоящую помолвку, тётушка, подумав, решила временно закрыть глаза на столь откровенное пренебрежение нормами морали и не высказывать молодой родственнице своего неудовольствия.
Какое-то время супруга регистора Трениума ещё наблюдала за нарезавшей круги колесницей, но скоро ей это наскучило, и она вновь обратила внимание на скромно стоявшего поодаль помощника управителя Ипподрома.
— Скажите, господин Панис, — лениво-снисходительным тоном обратилась женщина к отпущеннику. — Вы знали, что его высочество так хорошо умеет управлять упряжкой?
— Конечно, госпожа Септиса, — медовым голосом отозвался собеседник. — Время от времени его высочество заглядывает к нам, чтобы дать поразмяться лошадям. Он превосходный возничий и мог бы без труда принять участие в гонках. Посмотрите, как уверенно принц держит поводья?
Пласда Септиса Денса ничего особенного не заметила, но на всякий случай важно кивнула с понимающим видом, невольно радуясь тому, что господа Герон и Сциний, всегдашние спутники младшего сына императора, расположились на скамьях шагах в двадцати. Окажись эти молодые аристократы рядом, они вполне могли бы и посмеяться над её невежеством в искусстве управления колесницей. А жалкий отпущенник не позволит себе никаких вольностей, общаясь с будущей родственницей Константа Великого.
Скакуны мчались всё быстрее. Летел из-под копыт песок. Встречный ветер трепал гривы коней и перекинутый через плечо край накидки племянницы, раздувал тунику на спине царственного возницы.
Позабыв о помощнике управителя, тётушка с тревогой наблюдала за стремительно летевшей колесницей. Внезапно от трибуны наперерез бешено мчавшимся лошадям метнулась человеческая фигура.