Решив обдумать этот вопрос на досуге, девушка подошла к окну и перед тем, как аккуратно прикрыть створку с потемневшими дощечками жалюзи, глянула в окно. Там проходила узкая, зажатая меж двух высоких домов, улочка с редкими прохожими.
Непосредственно под квартирой бедной вдовы, на первом этаже располагалась какая-то лавка или мастерская, чей вход прикрывал черепичный карниз, густо усеянный пятнами птичьего помёта.
Хмыкнув про себя, беглая преступница подумала, что, пожалуй, смогла бы спуститься отсюда по верёвке, лучше, конечно, если та будет с узлами.
Едва гостья успела переодеться, аккуратно сложив своё платье на сундук, как в дверь постучали. Не дожидаясь её разрешения, вошла Ульпина с горшком хорошо известного попаданке предназначения.
— Вот, госпожа, — сказала она, ставя посудину в угол, и поинтересовалась. — Умыться не желаете ли?
— Было бы неплохо, — кивнула девушка.
Невольница принесла небольшой деревянный тазик, кувшинчик с водой и серое полотенце, а ещё немного погодя, пригласила Нику на обед. Поначалу та хотела отказаться, но потом решила, не откладывая, обсудить с хозяйкой некоторые животрепещущие проблемы своего пребывания здесь.
Присаживаясь на табурет, племянница регистора Трениума озабоченно проговорила:
— Когда я шла к вам, госпожа Константа, меня ваши соседи видели. Что вы им ответите, когда они обо мне спросят?
— Здесь народ нелюбопытный, госпожа, — покачала головой женщина, разливая по кружкам разведённое вино. — Тут у каждого свои секреты. Но уж если начнут приставать, скажу, что вы моя дальняя родственница из Брунизия. Ваш муж служит приказчиком, поэтому остался на постоялом дворе товар сторожить, а вы заглянули меня навестить. Дело обычное, никто не удивится, не беспокойтесь.
— Это вы хорошо придумали, госпожа Константа, — похвалила её гостья. — Но, как я поняла, к вам часто заходят заказчики, поэтому днём мне лучше не выходить, а то вдруг кто-нибудь увидит?
— Понимаю вас, — степенно кивнув, хозяйка плеснула несколько капель вина на пол. — Пусть все думают, что вы ушли рано утром. А с завтрашнего дня Ульпина будет носить обед вам в комнату.
— Спасибо, госпожа Константа, — поблагодарила девушка, повторив её жест, и провозгласила привычный раданский тост. — Восславим Диноса!
— С радостью! — поддержала собеседница, прочувственно добавив. — И пусть небожители не оставят своими милостями вас и его высочество!
Вино, как и следовало ожидать, оказалось вкусным, да и закуска не подкачала. Ника не успела проголодаться, поэтому лениво разбирала маленькую, жареную на оливковом масле рыбину, сообщив встревоженной сотрапезнице, что только недавно ела.
— А вы хорошо знаете его высочество? — утолив первый голод, поинтересовалась вдова, но тут же испуганно замахала руками. — Ой, простите, совсем забыла, что не надо спрашивать. Просто вы, наверное, ему очень дороги, если он попросил меня вас спрятать?
— Я надеюсь на это, госпожа Константа, — скромно потупилась девушка и завела разговор о другом. — Принц сказал, что ваш муж был его учителем?
— О да, госпожа! — оживилась женщина. — Мы поженились ещё в рабстве. А когда государь даровал Герасу свободу, то в великой милости своей отпустил и меня. Тогда-то мы здесь и поселились. Жаль, только счастья нам эта квартира не принесла. Супруг мой скоро заболел и умер. Осталась я одна с Ульпиной. Она халибка, девчонкой попала к даросским пиратам, а те привезли её в Радл. Живём тем, что ткём занавесы, да милостью его высочества. Иногда правда, сын немного денег присылает. Он у меня во Втором Громоносном легионе служит где-то на севере.
— Ваш сын в армии? — вскинула брови Ника. Насколько она знала, военная служба не пользовалась у отпущенников большой популярностью. И неужели воспитатель сына императора не смог устроить своего отпрыска на более безопасное и доходное местечко?
Видимо, рассказчица поняла невысказанный намёк, потому что, печально улыбнувшись, вздохнула.
— Как и вы, госпожа, мой Анк тоже не сделал ничего плохого. Просто по капризу богов оказался там, где не следовало. Мальчику грозила каторга или даже смертная казнь. Пусть небожители пошлют его высочеству долгих лет счастливой жизни. Он спас моего сына, но Анку пришлось записаться в легион. Сейчас он уже десятник.
"А мне Вилит об этом ничего не говорил, — понимающе кивая, не без удовольствия подумала девушка. — Надо же, скромный какой. Теперь ясно, почему Константа меня так хорошо приняла. У самой сын попал в какую-то историю. Ну тогда, может, и за награду не выдаст".