Скрепя сердце и прикинув свои финансовые возможности, охранитель здоровья императрицы стал собираться на невольничий рынок, когда в дверь громко постучали, и он услышал знакомый голос.
— Откройте, господин Акций!
— Заходите, ваше высочество, — впустив принца, лекарь выглянул в коридорчик, и только убедившись, что там никого нет, вернулся обратно, задвинув засов.
— Вчера я не смог поблагодарить вас, господин Акций, — Вилит тяжело опустился на табурет возле лабораторного стола. — Поэтому скажу сейчас: большое спасибо за то, что спасли госпожу Юлису. Клянусь Фиолой, я не забуду то, что вы для нас сделали!
— Я не мог поступить по-другому, ваше высочество, — чуть поклонился врачеватель. — Потому что не верю в её самозванство. Письмо консулов Канакерна, скорее всего, просто подделали!
— Я пытался поговорить об этом с отцом, — сын Константа Великого поправил сползший на пол край щегольского плаща. — Но не смог даже попасть в Палатин. Легионеры в воротах сказали, что им, видите ли, не велено меня пускать! Представляете?! Я потребовал позвать сотника. Тот пришёл, извинился и подтвердил, что император лично запретил мне даже заходить на территорию дворца!
Молодой человек зло ударил кулаком по столу. Расставленные на нём баночки, стаканчики и блюдца жалобно звякнули.
— Я надеялся, что он хотя бы выслушает меня! — голос Вилита дрожал от переполнявшей его обиды и горечи. — Пусть бы не поверил, пусть бы отругал и выгнал! Но он даже видеть меня не захотел!
— Думаю, известие о самозванстве госпожи Юлисы очень сильно расстроило государя, — царедворец сочувственно посмотрел на поникшего юношу. — А он же согласился на этот брак по вашему настоянию. Точнее, вашей матери. Но настояли-то на нём вы, и его величество об этом знает. Полагаю, отказ от встречи вам следует воспринимать, как наказание за неудачный выбор невесты. Хвала богам, что лживое письмо пришло до объявления помолвки. Иначе, вы пострадали бы гораздо серьёзнее. А сейчас император лишь выказал вам своё крайнее неудовольствие. Именно так запрет на посещение вами Палатина и воспримут в Радле.
— И что же делать? — настороженно глянул на него принц.
— Ждать, пока государь посчитает ваше наказание достаточным, — посоветовал лекарь. — А пока вам, ваше высочество, лучше не беспокоить отца. Продемонстрируйте ему, что вы поняли свою ошибку и раскаиваетесь. Излишняя навязчивость способна вызвать лишь раздражение у вашего царственного родителя. И не беспокойтесь, ваше высочество. Скоро всё уляжется, и государь обязательно встретится с вами.
— Боюсь, мне долго придётся ждать, господин Акций, — криво усмехнулся Вилит. — И тогда любые разговоры будут уже совершенно бесполезны.
— Ну почему же, ваше высочество? — мягко улыбнулся охранитель здоровья императрицы, стараясь подбодрить собеседника.
— Потому, господин Акций, — наставительно сказал молодой человек. — Что в Палатине есть очень влиятельные люди, готовые на всё, лишь бы уничтожить госпожу Юлису!
— Что вы имеете ввиду, ваше высочество? — нахмурился врачеватель. — Какие люди?
— Помните, как госпожу Юлису и её тётку едва не обыскали после визита во дворец? — подался вперёд принц. — Об этом тогда долго судачили.
— Ну, как же, — озадаченно кивнул лекарь. — Их тогда обвинили в краже драгоценной заколки у первой принцессы. Мне рассказывали, что легионеры в воротах перерыли весь паланкин и уже хотели их самих обыскивать, да хвала богам, вмешалась её высочество Силла. Кажется, она даже извинилась перед супругой регистора Трениума и его племянницей?
— Всё так, господин Акций, — кивнул младший сын императора. — Вот только пропавшая шпилька моей невестки и в самом деле была в их носилках! Хотя ни госпожа Юлиса, ни её тётка ничего туда не клали!
— Как это?! — вытаращив глаза, встрепенулся собеседник. — Что вы такое говорите, ваше высочество?
Не опуская глаз под недоверчиво-буравящим взглядом немало повидавшего царедворца, юноша пересказал ему услышанную от возлюбленной историю о том, как драгоценность супруги наследника престола оказалась в скромном паланкине жены регистора Трениума.
— А вы уверены, ваше высочество, что госпожа Юлиса всё это не придумала? — очень тихо поинтересовался ошарашенный лекарь, подумав, а не поторопился ли он, безоговорочно признав письмо из Канакерна фальшивкой? Уж очень страшные вещи рассказывает эта девушка? Она вообще в своём уме?
— Уверен, господин Акций! — решительно подтвердил Вилит. — Госпожа Юлиса говорит правду. Готов поклясться чем угодно, что она не станет мне лгать.