— А ну изобрази, как тебе хорошо! — чуть ослабив захват, приказала беглая преступница. — Да так, чтобы он поверил! Давай!
Как она машинально отметила, эротические стоны у Тризы звучали гораздо более убедительно, чем у её соседки. Видимо, всё дело в правильной мотивации.
С минуту потоптавшись на жалобно поскрипывавших досках, Баден неразборчиво выругался и отправился восвояси.
— Не убивай, госпожа, — жалобно пролепетала проститутка.
— Пока не буду, — пообещала девушка. — Но если только пикнешь…
Нашарив ногой брошенный хозяйкой комнаты пояс, гостья торопливо связала ей руки за спиной. Женщина не сопротивлялась, только тихонько поскуливала.
Отрезав кусок от её платья, Ника беспощадно затолкала его в рот Тризе и только после этого в бессилии привалилась к серой, грубо оштукатуренной стене.
Со стоном поднявшись на ноги, она подошла к постели, откромсала от хозяйского одеяла полосу и связала ноги женщине.
Едва она кое-как обезопасила себя от сюрпризов со стороны представительницы древнейшей профессии, как резко навалилась усталость. Руки и ноги словно свинцом налились, а во рту пересохло.
Выдернув кляп изо рта пленницы Ника спросила:
— Вода есть?
— Да, госпожа, — хлюпая носом, ответила собеседница. — Кувшин там у корзины.
— Давно принесла? — деловито осведомилась беглая преступница.
— Только сегодня утром принесла, госпожа, — поспешила успокоить её куртизанка. — В фонтане Трёх нимф брала. Там вода всегда свежая. А я ещё уксуса капнула, чтобы дольше не протухла.
— Помолчи, — раздражённо махнула рукой девушка, и несмотря на робкие протесты Тризы, вернула кляп на место.
Привыкшие к полумраку глаза быстро отыскали кувшин с обломанной рукояткой. Сняв прикрывавшую горловину тряпку, Ника принюхалась. Пахло уксусом.
Поднеся к губам, в последний момент передумала. Шлёпая босыми ногами по грязному полу, подошла к проститутке, вытащила кляп.
— Пей.
— Спасибо, добрая госпожа, — сделав долгий глоток, поблагодарила пленница. — Да хранят…
— Молчи! — вновь оборвала её беглая преступница, взяв валявшийся на полу кляп, но женщина уже испуганно замолчала.
— Так-то лучше, — буркнула племянница регистора Трениума, припадая к кувшину.
Утолив жажду, она вкрадчиво поинтересовалась?
— Я тебе заплатила?
— Заплатили, госпожа, — поспешно кивнула хозяйка комнаты, испуганно втягивая голову в плечи.
— Тогда куда и зачем ты побежала? — гостья поморщилась. — Только про нужду не ври, не то рот заткну и бить буду.
— О добрая госпожа, не знаю, не иначе, как сама Исми мне…, - затянула радланскую народную песню Триза.
Досадливо покачав головой, Ника вцепилась ей в лицо, заставляя разжать челюсти и затолкав между ними тряпку, пробормотала:
— Разговора не получилось. Ну и батман с тобой.
Не обращая внимание на жалобное мычание проститутки, подошла к окну и осторожно распахнула одну створку. Небо по-прежнему оставалось тёмно-синим, а звёзды всё так же холодно мерцали на недосягаемой высоте. Судя по всему, пара часов до рассвета у неё ещё есть.
Развернувшись к притихшей жрице платной любви, с подчёркнутым равнодушием предупредила:
— Разбудишь меня — всё лицо искромсаю. Тогда за тебя не то что десяти риалов, обола ломанного никто не даст. Поняла?
Не имея возможности ответить, собеседница энергично закивала:
Воспользовавшись хозяйским ночным горшком, гостья забралась на кровать и задремала, прикрывшись накидкой.
Кажется, молниеносная расправа над квартирной хозяйкой произвела впечатление даже на местных кровососов. А может, девушка просто настолько вымоталась, что не так болезненно реагировала на их укусы.
Проснулась она от скрипа лестницы и голосов.
Рывком села на кровать, и схватившись за кинжал, глянула на сжавшуюся в комок пленницу. Та с ужасом смотрела на неё, дрожа от утренней прохлады. Остро пахло мочой. Очевидно, Триза не могла больше терпеть и напрудила под себя.
Заметно посветлело. Из сумрака выступили пятна плесени и потёки, густо украшавшие покрытые трещинами стены.
Судя по негромким голосам, прошли двое мужчин. Где-то хлопнула дверь.
Не обращая внимание на затравленно сверкавшую глазами проститутку, Ника умылась, вытерлась полотенцем из "тревожной сумки", после чего расчесалась, кое-как уложив волосы.
Прежде чем уйти, она взяла хозяйское одеяло, и бросив его на всё ещё дрожавшую Тризу, присела рядом.
— Задаток я у тебя не возьму. Не охота искать, куда ты его запрятала.