— Поухмыляйся ещё, меретта призаборная! — приходя в себя, зашипела попаданка, буквально "на ходу" меняя вырывавшиеся из горла слова проклятия. — Да мои предки легионы водили, когда твои в навозе ковырялись! Руки убери, не то глотку вырву!
— Пожалуйста, госпожа! — жалобно заскулила Незала.
Кровавый туман перед глазами рассеялся. Ника отшвырнула её в коридорчик и задёрнула занавеску, рявкнув напоследок:
— И только попробуй ещё раз войти без стука!
— Да, госпожа Камея, — отозвалась перепуганная невольница.
Брезгливо вытерев ладони о матрас, девушка наконец-то воспользовалась горшком.
— Незала! — позвала она рабыню, оправляя платье.
— Да, госпожа, — отозвалась служанка, входя и заискивающе улыбаясь.
— Убери, — приказала девушка, кивнув на ночную посуду. — И принеси воды умыться. Да не задерживайся!
Сполоснув лицо, она велела невольнице унести продукты на кухню.
— Скажешь Льбине, пусть разрежет булки и вложит между половинками по куску сыра, — продолжила Ника отдавать распоряжения, пытаясь руками изобразить бутерброд.
— Слушаюсь, госпожа Камея, — кивнула рабыня, собираясь уйти.
— Подожди, — остановила её гостья, только сейчас обратив внимание на украшавшие шею собеседницы красные пятна. — Вино не забудь. Да не разбавляй его так, как в прошлый раз.
— Да, госпожа.
— И занавеску задвинь!
— Конечно, госпожа Камея.
Усевшись на лавку, девушка откинулась спиной к стене, прикрыла глаза и сразу почувствовала, как начинает проваливаться в сонное забытьё.
Резко подавшись вперёд, она застонала, вновь с силой растирая пальцами глаза.
— Позвольте войти, госпожа Камея? — елейным голоском проговорила Незала.
— Заходи! — с хрустом потянулась Ника.
Служанка принесла поднос с бутербродами, узкогорлым кувшином и оловянным стаканом.
— Ставь сюда, — велела гостья, указав на ларь. — И застели мне постель. Я хочу отдохнуть.
— Слушаюсь, госпожа.
Пока она жадно жевала мягкие булочки с сыром, запивая их неплохим, слабо разведённым вином, невольница поменяла матрас, принесла откуда-то цилиндрическую полосатую подушку и большое, пахнущее овчиной одеяло.
Последний бутерброд девушка доедала уже в полусне. Двигаясь, как сомнамбула, она сумела самостоятельно раздеться, оставив накладной живот, аккуратно сложить платье, спрятав нож в головах, и окончательно заснула, кажется, даже ещё до того, как легла.
Проснувшись, какое-то время недоуменно таращилась в темноту, гадая, где находится, и что за тряпка, скособочившись, врезалась в тело? Сначала показалось, что она по-прежнему в квартире госпожи Константы, а это всего лишь развернувшаяся набедренная повязка, которую ей зачем-то пришлось надеть. Но постепенно нахлынули воспоминания о трагической смерти вдовы, о своём бегстве и всех прочих неприятностях, случившихся после нападения налётчиков.
"Так я у Аттики, — догадалась Ника, приподнимаясь. — А на животе сумка со старым платьем. Но почему так темно?"
Подмигивавшие сквозь жалюзи звёзды исчерпывающе ответили на этот вопрос.
"А мы со Сцинием пришли сюда ещё до обеда, — мысленно хмыкнула она, опуская ноги. — Ну я и поспала. Часов двенадцать — не меньше".
Поморщившись, девушка развязала узел на спине и отложила в сторону накладное брюхо. Неровный каменный пол холодом обжёг босые ступни. Дождавшись, когда зрение более-менее адаптируется к царившему вокруг сумраку, она на цыпочках подошла к проходу и осторожно отодвинула занавеску.
Со стороны господской спальни не доносилось ни звука. Видимо, дверь, отделявшая хозяйские комнаты от подсобных помещений, закрывалась достаточно плотно. Зато из кухни отчётливо доносился слаженный дуэт храпящих невольниц.
Воспользовавшись заботливо оставленным ей ночным горшком, Ника вновь улеглась, только сейчас почувствовав, насколько тонок предоставленный ей матрас, и как неудобно на нём спать. Тем не менее, повозившись с полчаса, она всё же заснула.
На сей раз беглую преступницу разбудили громкие голоса. Привычно проснувшись с первыми лучами солнца, рабыни то ли забыли о гостье, то ли не посчитали её настолько важной, чтобы вести себя потише.
— Принеси ещё воды! — сказала кухарка. — Смотри, какая свёкла грязная? Её как следует отмыть надо.
— И так сойдёт! — огрызнулась Незала. — Дома-то она небось и не такое ела!
— Иди, иди! — прикрикнула собеседница.