— Слушаюсь, госпожа, — кивнула Незала и виновато улыбнулась. — Если госпожа Аттика изволит проснуться.
— Ну разумеется, — усмехнулась Ника. — Не будем же мы её будить по такому пустяковому поводу?
Пока невольница возилась с хозяйской содержанкой, гостья кое-как пригладила шевелюру и тщательно осмотрела своё новое временное пристанище. Как и прошлое её убежище, эту комнату тоже использовали в качестве кладовки.
Она отыскала горох, фасоль, бобы, изюм, муку нескольких сортов. Поначалу ей показалось странным наличие таких больших запасов. Но потом племянница регистора Трениума подумала, что продукты, скорее всего, привезли из имения владельца квартиры. Видимо, таким нехитрым образом родственник господина Сциния пытался хоть как-то снизить расходы на содержание молодой любовницы.
Кроме еды, здесь нашёлся ещё один табурет с треснутым сиденьем, какая-то старая посуда. Судя по всему, папик Аттики изрядный скопидом. Неудивительно, что она согласилась "за денежку малую" рискнуть и нарушить закон, укрыв беглую преступницу. Скорее всего, девица прекрасно понимает, что всё это великолепие: шикарная квартира, драгоценные безделушки и рабы ненадолго, вот и торопится пополнить "золотой запас".
Но что, если она захочет упрочить своё материальное благополучие ещё и за счёт награды, которая назначена за поимку самозванки, выдававшей себя за внучку сенатора Госпула Юлиса Лура из рода младших лотийских Юлисов? Пятьсот пятьдесят империалов — сильнейший соблазн для той, кто живёт только и исключительно за счёт стареющего сластолюбца.
Ника невольно застыла от подобного предположения, глянув на скамью, где в изголовье под матрасом прятался аккуратно оттёртый от крови нож.
Но предав её, Аттика неизбежно подставит и Тарберия Сциния Дуба. Он, конечно, знатный аристократ и всё такое, но не сын Константа Великого, и за пособничество беглой преступнице одной ссылкой может не отделаться. Особенно, если подсуетятся враги Вилита, точнее, его матушки. Вряд ли подобное развитие событий понравится родственникам Сциния, в том числе и его дядюшке.
То есть, выдав Нику и Сциния, Аттика рискует сильно поссориться с очень богатыми и влиятельными людьми. А прощать подобное предательство тем более тем, кто не может себя защитить, не в традициях радлан. Вряд ли ушлая девица этого не понимает. Значит, Нике остаётся надеяться на то, что страх содержанки на какое-то время сможет сдерживать её жадность. Во всяком случае, оставаться здесь надолго не стоит.
— Позвольте войти, госпожа Камея! — прервал её размышления приторно-любезный голос Незалы.
— Заходи, — разрешила гостья.
Служанка принесла кувшин для умывания, тазик, полотенце, гребень, глиняную мисочку с полужидким мылом, а главное — зеркальце с украшенной слоновой костью рукояткой.
"Да уж, — мысленно хмыкнула девушка, с грустью рассматривая своё отражение в полированном серебре. — С такой рожей стыдно на люди выйти. Нет, надо больше есть и спать".
— Причесать вас, госпожа Камея? — всё с тем же фальшивым участием предложила рабыня.
— Разумеется, — кивнула Ника вытираясь и возвращая полотенце.
— Какую причёску желаете?
— Что-нибудь попроще, — любезность невольницы начинала раздражать. — Заплети две косы и закрепи на затылке.
Девушка объяснила, что хочет видеть на своей голове.
— Ах, как необычно, госпожа! — всплеснула руками собеседница. — Вы будете выглядеть очень красиво.
— Что-то больно сладко поёшь, — не выдержав, проворчала беглая преступница. — Если гадость какую хочешь сделать — подумай: стоит ли? А то можно отправкой в имение и не отделаться.
— Что вы, госпожа Камея! — чуть не плача взмолилась Незала. — Да разве же я посмею? Мне госпожа Аттика велела все ваши приказы выполнять.
Понимая бесполезность этого разговора, девушка только покачала головой.
— Смотри, я тебя предупредила.
Тщательно осмотрев в зеркало аккуратно уложенные волосы она тем не менее не нашла ни одного сколько-нибудь серьёзного изъяна.
Раскланявшись, служанка унесла умывальные принадлежности, а через несколько минут вернулась с приглашением от госпожи Аттики разделить с ней завтрак. Очевидно, той захотелось поближе познакомиться со знаменитой особой, волею богов оказавшейся с ней под одной крышей. Всё-таки любопытство свойственно всем женщинам независимо от возраста и социального положения.
Отказываться Ника не стала, но, перед тем как отправиться на встречу с любовницей родственника Торина Сциния Дуба, достала из кошелька серёжки, когда-то подаренные сенатором Кассом Юлисом Митрором своей родственнице.